Форум » Виленские игры. Временный раздел » Россия глазами иностранца » Ответить

Россия глазами иностранца

Скрипач не нужен: В середине XIX века в России побывал Теофиль Готье, французский поэт, драматург и журналист. А ещё и заядлый путешественник. Чтобы литератор да не записал свои наблюдения и впечатления? Конечно же записал. Описания эти доброжелательны, полны интересных подробностей, неожиданных выводов и мягкого юмора. Хочу предложить вам несколько отрывков из книги Теофиля Готье "Путешествие в Россию". Целиком книгу можно прочесть: вот здесь [more] Если вас заинтересует бумажный вариант, то, несмотря на то, что книга в последний раз издавалась довольно давно, она практически всегда есть на букинистических интернет-аукционах и магазинах. [/more]

Ответов - 76, стр: 1 2 3 4 All

Хелга: мариета пишет: я, право, восхищаюсь людям, живущих в суровом климате. Они - стойкие и как-то более дисциплинированные. Стойкие - оно может быть, но вот насчет дисциплинированности сомнительно. Скрипач не нужен пишет: Переводчик Н. В. Шапошникова. Она же редактировала и подбирала иллюстрации (старые картины с видами Петербурга и Москвы) Отличная получилась книга! Да-да, перевод отличный, чувствуется, что сделан тщательно и с любовью. Скрипач не нужен пишет: Честно говоря, двойственное чувство всегда возникает по прочтении подобных книг. С одной стороны что-то вроде гордости. С другой - горечь. Это же уже не про нашу страну. Этой России нет и, кажется, не будет уже никогда. Слишком хорошо зачистили "популяцию" - войны, революции, репрессии и террор, вынужденная и добровольная эмиграция. Именно такое чувство и возникло, гордость за то, что мы были такими и горечь, что никогда уже такими не будем. Нация, у которой убита голова, никогда не возродится. Wega пишет: Но Болконский-Тихонов опять не понравился. А мне - вдруг не понравился, что-то вызвало неприятие, такого прежде не было.

Wega: Хелга пишет: Именно такое чувство и возникло, гордость за то, что мы были такими и горечь, что никогда уже такими не будем. Нация, у которой убита голова, никогда не возродится. Твой приговор слишком суров!! Не могу с тобою согласиться и вот почему. Россия в ту пору была страной крестьянской, где очень сильным было влияние православия. Это раз! Два - интеллигенция включала в себя не только дворянство по крови, но и разночинное сословие, которое тоже могло обрести дворянство при наличии заслуг перед страной или при получении соответствующего чина (должности). Из этой среды вышло немало знАчимых для страны людей. А главное, что существенно влияло на нравственность общества, это, на мой взгляд, сильное влияние православия!! И в армии тоже..(Так за страну, за Родину, за веру...!!!) Палачами той столь далёкой от нас России стали большевики и опять те же разночинцы, обуреваемые светлыми идеями. Как хорошо об этом пишет Водовозова в своих мемуарах!! После всего навороченного за Советский перод новыми хозяевами жизни пришли те же другие новые хозяева жизни, потому что нельзя за короткий период перестроить сознание людей! Нужно время, время, время!!! По нумерологии от 2001г. нам потребуется для этого 30 лет. Поживём - увидим! Лично я верю, что Россия вспрянет ото сна!

Хелга: Wega пишет: Твой приговор слишком суров!! Не могу с тобою согласиться и вот почему. Все твои аргументы понимаю и принимаю. Но то был не приговор, а горькое сожаление. Я далека от того, чтобы идеализировать прошлое и хулить настоящее, что случилось, то случилось, но наша революция была, на фоне других, действительно великой. Ни в одной стране традиции и семьи не вырубали под корень. Ни одна команда,пришедшая к власти, не понимала слова "отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног" столь буквально. Понимаю, что история не терпит сослагательного наклонения, поэтому не стану предполагать, что было бы, если бы... но убеждена, хотя бы из наблюдений вокруг - традиции невозможно возродить, потому что традиции есть нить поступательная, непрерывная и постоянно текущая. Если эту нить разрезать, нарушается цельность и получается то, что мы имеем на сегодня - "эту" страну, невежд, заполонивших все и вся, псевдотрадиции и неверие. Увы. Но я не утверждаю, что все безнадежно плохо, мы имеем, например, информационную свободу, возможность общения с миром, но это уже реалии нового времени, без традиций. Wega пишет: Лично я верю, что Россия вспрянет ото сна! . Ой, пусть лучше дремлет, а то, когда она просыпается, всем мало не кажется.


Wega: Хелга пишет: Ой, пусть лучше дремлет, а то, когда она просыпается, всем мало не кажется. Я верю в свою страну, пусть это и звучит пафосно! В нашей нации заложен и ум, и честь, и память о нашей славной истории... Просто это всё сейчас задавлено кошмаром последних лет, пьянством от безысходности, недостатком образования, обусловленного объективными причинами, а, главная потеря для россиян - это утрата нравственного влияния православия. Лично я с надеждой сморю в будущее...

Хелга: Wega пишет: Лично я с надеждой сморю в будущее... Да и я с надеждой, как же без нее.

Скрипач не нужен: Wega, страна, ведь, не сама по себе хранит то, что в ней заложено. Это могут и делают люди. Или не могут и не делают. Что сейчас и происходит. И происходит в том числе и по совершенно объективным причинам, к сожалению - титульной нации становится на этой территории всё меньше. Можно сколь угодно долго говорить о едином народе и о многовековой многонациональной совместной жизни, как это делают наши горе-правители. Но факт есть факт - коренное население вымирает, миграция из мусульманских регионов идёт девятым валом. Поэтому на возрождение православия надеяться не стоит. Просто, повторюсь, по объективным причинам. Почвы нет для этого возрождения. Мы же не рожаем такое количество детей, чтобы можно было противостоять этому замещению хоть как-то. В европе который год самое распространенное имя младенцев Мухаммед. Нам всё это светит не сегодня - завтра. Откуда взяться возрождению нашей культуры, наших традиций и тем более православия? Да и потом, если бы влияние традиций и православия было столь велико и живительно никаких переворотов бы не случилось. Революцию делали православные. Так что, и в вопросе влияния религии всё не так однозначно. Хелга пишет: Нация, у которой убита голова, никогда не возродится. Как это ни горько, но, похоже, это про нас. Наверно, надо смотреть на такие вещи философски)) Империи распадаются и вымирают, на их месте появляется что-то другое. Так было и будет. Мы попали, как в той самой китайской поговорке-проклятии, в эпоху перемен. Зато не скучно))) А надежда, это конечно. Куда ж нам без неё)) Собственно, тут полное следование традициям: авось да небось)) Авось, как-нибудь да выгребем... Wega пишет: Но Болконский-Тихонов опять не понравился. Хелга пишет: А мне - вдруг не понравился, что-то вызвало неприятие, такого прежде не было. Я думала, что одна такая - не нравится мне такой Болконский и всё тут))

Скрипач не нужен: Я вам, дамы, ещё одну интересную цитату приведу. О русском крестьянине. Вчера наткнулась. Из отрывков черновой редакции записок А. С. Пушкина "Из Москвы в Петербург". "Подле меня в карете сидел англичанин, человек лет 36. Я обратился к нему с вопросом: .... Что поразило вас более всего в русском крестьянине? Он. Его опрятность, смышленость и свобода. Я. Как это? Он. Ваш крестьянин каждую субботу ходит в баню; умывается каждое утро, сверх того несколько раз в день моет себе руки. О его смышлености говорить нечего. Путешественники ездят из края в край по России, не зная ни одного слова вашего языка, и везде их понимают, исполняют их требования, заключают условия; никогда не встречал между ими того, что наши соседи называют un badaud, никогда не замечал в них ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. Переимчивость их всем известна; проворство и ловкость удивительны..." * un baudaud - ротозей, зевака, праздношатающийся (фр.)

apropos: Скрипач не нужен Ужасно интересно все это читать, причем, многое, с одной стороны, вроде бы знакомо, с другой - все равно открываешь для себя что-то новое. Не говоря уже об удовольствии от великолепных, точных и образных описаний-картинок. Wega пишет: Болконский-Тихонов опять не понравился. Интересно - чем? Плохо играет - или не подходит под образ Болконского? Я-то как раз Болконского таким и представляю, каким создал его Тихонов. Не слишком он - т.е. Болконский - мне нравится. Скрипач не нужен пишет: Авось, как-нибудь да выгребем... Вот только и остается надеяться... Скрипач не нужен пишет: ни невежественного презрения к чужому Русские, да, никогда не выказывают вот этого "невежественного презрения к чужому" - в отличие от тех же англичан (не знаю, насколько невежественного), которые известны нелюбовью к иностранному и иностранцам. Увы, у нас другая крайность, противоположная - раболепие перед всем иностранным, причем во всех социальных кругах. Взять тот же французский язык, на котором исключительно изъяснялась русская аристократия, презирая собственный язык - и подчас не зная его. Что до свободы крестьянина - ну, крепостных трудно назвать свободными, разве что бунтарский дух внутренней свободы. Госпожа де Сталь - есть у меня ее мемуары - писала о рабах с застывшей горечью в глазах и печальными их песнями...

Wega: apropos Я не могу спорить с Вами по поводу "Войны и мира"! Причина - моё знание этой эпопеи несопоставимо с Вашим. Я к этому произведению отношусь довольно прохладно и читала лишь по необходимости, а для Вас оно одно из самых любимых, и поэтому Вы знаете его лучше, чем я. В романе Андрей Болконский вызывал мою симпатию, а в фильме - нет! Не в эпохе он совсем!! В эпохе его отец, исполняемый А.Кторовым. В нём налицо и сдержанность, аристократизм, благородство, верность своему долгу. Тихонов же, по моему представлению, слишком современен и никак не годится в сыновья Кторову. Не так давно слышала от кого-то, что на исполнении Тихоновым роли Болконского настаивала Фурцева, а сам Бондарчук хотел пригласить Смоктуновского.

Wega: Скрипач не нужен пишет: Откуда взяться возрождению нашей культуры, наших традиций и тем более православия? Да и потом, если бы влияние традиций и православия было столь велико и живительно никаких переворотов бы не случилось. Революцию делали православные. Так что, и в вопросе влияния религии всё не так однозначно. Как можно определить нацию? Я не знаю, но предполагаю, что существует набор каких-то присущих именно ей свойств внешности, способа мышления, интеллекта и духовности.. Словом чего-то, что позволяет сказать, что этот человек истинный англичанин, француз, русский. И я не думаю, что из-за недоумков у власти любая нация может быть истреблена. Возьмём евреев: уж сколько им, историческим бедолагам, пришлось претерпеть, а нация сохранилась и будет жить, пока живо само человечество. Вот я и уверена, что и нам, русским, не грозит распыление или ассимиляция среди прочих наций. А что на данном этапе мало рождается детей, то сие есть функция от экономики государства, от финансовой стабильности, от соцзащиты материнства. Хочу и по этому пункту надеяться, не оскудеет Россия русичами. Теперь самое спорное и самое, на мой взгляд, главное - православие! Я не стала бы утверждать, что революцию делали православные: возможно, они были крещены в православную веру, но ведь это не означает, что человек уже только из-за этого факта становится православным. Вы со мной согласны? Разве может православный человек начинать свои реформы, истребляя священников, разрушая монастыри и храмы, уничтожая православные святыни? И не подтверждают ли именно эти действия революционеров понимания последними силу воздействия православия на умы и души людей? И ещё хочу добавить, что государственность, как и все прочие процессы, имеют в своём развитии тенденции к расцвету, стабильности, стагнации, упадку и ВОЗРОЖДНЕНИЮ! И в нашей истории подобное уже происходило: на память сразу приходит великая смута и 1612 год. Православие и патриотизм нашего народа помогли пережить тот тяжелейший период нашей истории. И люди для выполнения своей исторической миссии нашлись - Минин и Пожарский! Только сейчас пришло в голову, что аккурат в этом году событию этому исполняется 400 лет!

Скрипач не нужен: Wega пишет: они были крещены в православную веру, но ведь это не означает, что человек уже только из-за этого факта становится православным. Вы со мной согласны? Абсолютно! Но это одинаково верно и для приверженцев любой другой религии. В большинстве своём люди были и остаются язычниками, независимо от того, кем себя считают. Ритуалы и атрибуты важнее того, что в душе. Постоянное и повсеместное замещение одного другим. Когда (и если) это переменится, тогда уже будет неважно - православный, католик или, скажем, буддист. Поскольку все священные писания говорят об одном - нравственном совершенствовании, а не о юбке, хиджабе или бороде, как о главном отличительном признаке верующего. Пока же нравственная составляющая вообще мало кого занимает ни о каком возрождении нет и речи. Будем надеяться на лучшее

Скрипач не нужен: apropos, apropos пишет: Что до свободы крестьянина - ну, крепостных трудно назвать свободными, разве что бунтарский дух внутренней свободы. О свободе англичанин, конечно, загнул)) Пушкин с ним тоже не согласился)) Видимо, на глаза этому англичанину попались крепостные какого-нибудь вменяемого барина. Были и такие хозяева, у которых холопы жили припеваючи. О свободе речь там дальше в этих заметках практически и не шла. Приведу конец того разговора: "Я (Пушкин). ...Неужто вы русского крестьянина почитаете свободным? Он (англичанин). Взгляните на него: что может быть свободнее его обращения! Есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи? Вы не были в Англии? Я. Не удалось. Он. Так вы не видали оттенков подлости, отличающих один класс от другого. Вы не видали раболепных maintien Нижней каморы перед Верхней; джентльменства перед аристокрацией; купечества перед джентльменством; бедности перед богатством; повиновения перед властию... А нравы наши, а conversation criminal, а продажные голоса, а уловки министерства, а тиранство наше с Индиею, а отношения наши со всеми другими народами?.. Англичанин мой разгорячился и совсем отдалился от предмета нашего разговора. Я перестал следовать за его мыслями - и мы приехали в Клин." Так что, о свободе, это англичанин всё-таки сгоряча ляпнул))

apropos: вы не видали оттенков подлости, отличающих один класс от другого Именно этими словами можно сказать о классовых различиях (да и внутриклассовых взаимоотношениях) в любом обществе, не только английском, но и русском, французском и т.д. - натура человеческая везде одинаковая, разнится лишь некоторыми нюансами - особенностями менталитета и прочего. Скрипач не нужен пишет: это англичанин всё-таки сгоряча ляпнул)) Очень на то похоже - разволновался слишком. Вообще у Пушкина очень интересно описано это путешествие. Когда-то и Радищева читала, но его слог несравнимо затруднителен, так скажем. Wega пишет: В романе Андрей Болконский вызывал мою симпатию, а в фильме - нет! Он у меня и в романе совсем не вызывает симпатии. Когда-то - в юности - очень нравился, представлялся этаким благородным героем. Но с годами мнение о нем изменилось - и не в лучшую сторону. Очень интересно было бы, конечно, увидеть, каким представляет Болконского Смоктуновский.

Хелга: apropos пишет: Он у меня и в романе совсем не вызывает симпатии. Когда-то - в юности - очень нравился, представлялся этаким благородным героем. Но с годами мнение о нем изменилось - и не в лучшую сторону. Вероятно, это тот же случай, что и Наташей Ростовой - идеалом русской женщины. Князь Андрей кажется великолепным в юности, но с годами образ его изрядно тускнеет, уж слишком много в нем от автора, от Льва Николаевича. apropos пишет: Очень интересно было бы, конечно, увидеть, каким представляет Болконского Смоктуновский. Вообще не представляю такого. Это антипод, мне кажется.

Скрипач не нужен: Глава 13. Кремль Кремль так и представляется почерневшим от времени, закопченным, того темного тона, перед которым у нас благоговеют и который считают воплощением красоты старых памятников. Этот вопрос настолько разработан во Франции, что на новые здания у нас специально наносится патина из разведенной водою сажи, чтобы избавить их от яркой белизны камня и привести в гармонию с более старыми постройками. Надо дойти до крайней цивилизованности, чтобы проникнуться этим чувством, уметь ценить следы веков, оставленные на эпидерме храмов, дворцов и крепостей. Русские же любят все новое или по крайней мере то, что имеет облик нового, и думают, что проявляют уважение к памятнику, обновляя окраску его стен, как только она облупится или потрескается. Это самые великие маляры в мире. Когда им кажется, что краски потемнели, они переписывают даже старые росписи византийского стиля, украшающие церкви внутри и часто снаружи. Таким образом, эти росписи, с виду традиционно-древние, восходящие к примитивно-варварским временам, иногда покрыты красками буквально накануне… .. Эта небольшая преамбула имеет целью подготовить читателя к белизне и яркости вместо потемневшего, меланхолически-сурового облика зданий, о котором, исходя из своих западных понятий, он, вероятно, мечтает… …Странная вещь, у Кремля с его массивными красноватыми башнями в его внешнем виде есть нечто, возможно, еще более восточное, чем у самой Альгамбры. Над зубчатой стеной между башнями с искусно отделанными крышами, будто сияющими золотыми пузырями, то выше, то ниже блестят мириады куполов, луковицеобразных маковок, бросая металлические отсветы, внезапные отблески света. Словно серебряная корзина, несет в себе белая стена этот букет золотых цветов, и у вас возникает чувство, что перед вами наяву, словно некая архитектурная кристаллизация «Тысячи и одной ночи», один из волшебных городов, которые во множестве строит воображение арабских сказочников. И когда зима своей бриллиантовой слюдой присыплет эти причудливые строения, кажется, что наяву, как в сновидении, вы перенеслись на другую планету, ибо никогда ничего подобного не представало перед вашим пораженным взором. Я вошел в Кремль с Красной площади через Спасские ворота. Этот вход крайне романтичен. Он пробит в огромной башне, которой предшествует нечто вроде крытого входа или фасадного выступа. Башня трехэтажная, сужающаяся кверху, заканчивается шпилем, установленным на сквозных аркатурах. Двуглавый орел, держа в когтях земной шар, высится на конце восьмигранного, как и находящийся под ним этаж, шпиля, ребристого по граням и позолоченного по закраинам. В каждую сторону второго, четырехгранного этажа вставлен огромный циферблат, так что башня показывает время на все четыре стороны. Прибавьте для эффекта по выступам снежные мазки, лежащие, как на рисунках гуашью, изображающих новогодние празднества, и вы составите себе некоторое представление о том, что такое главная башня, тремя своими взлетами устремляющаяся в небо над зубчатой стеной, идущей от нее по обе стороны. Спасские ворота из-за какого-то чудотворного образа или какой-то легенды о чуде, о которых я не смог получить точных сведений, являются в России предметом такого почитания, что ни один человек, будь то сам самодержец, не позволит себе пройти в них с покрытой головой. Непочтительность на этот счет рассматривается как святотатство и может оказаться опасной. Об этом обычае предупреждают иностранцев. Речь идет не только о том, чтобы приветствовать святые образа у входа, перед которыми денно и нощно горят лампады, но и идти с непокрытой головой до самого конца сводчатого прохода. Совсем не так уж приятно держать в руке меховую шапку в двадцатипятиградусный мороз в длинном проходе, по которому гуляет ледяной ветер. Однако повсюду нужно следовать народным обычаям: снимать шапку у Спасских ворот или ботинки у порога собора Святой Софии в Константинополе. Настоящий путешественник никогда не станет противиться таким вещам, даже если в результате придется схватить самый жестокий насморк. Пройдя ворота, вы оказываетесь на Кремлевской эспланаде, в центре великолепного нагромождения дворцов, церквей, монастырей, которое только может представиться воображению. Они не перекликаются ни с одним из известных нам стилей. Это не греческий, не византийский, не готический, не арабский, не китайский стиль — это стиль русский, московский. На земле нет более свободной, своеобразной, независимой от правил — словом, более романтической архитектуры, которая с такой фантазией сумела бы осуществить свои безумные капризы. Иногда кажется, что это случайный результат естественного процесса кристаллизации. Тем не менее купола, колокольни с луковичными маковками — это характерные черты того стиля, который словно не признает никаких законов и заявляет о себе с первого же брошенного вами в эту сторону взгляда. Ниже эспланады, где находятся главные здания Кремля и которая представляет собою площадку на холме, следуя неровностям почвы, вьется крепостная стена, вдоль которой, дублируя ее, тянется сторожевая обходная дорожка. В стену встроены самые разнообразные башни, одни круглые, другие квадратные, эти стройные, как минареты, те массивные, как бастионы, окруженные галереями с навесными бойницами, с сужающимися кверху этажами, усеченными крышами, сквозными галереями, купольными фонарями, шпилями, чешуйчатыми, ребристыми крышами. Здесь вы найдете всевозможные способы покроя, так сказать, башенного головного убора. Глубоко вырезанные в стене зубцы с выточенными поверху прорезями наподобие рыбьего хвоста, поочередно то сплошные, то с бойницами. Не знаю, насколько со стратегической точки зрения действенна подобная оборонительная система, но с поэтической точки зрения она вполне радует воображение и создает в нем образ потрясающей цитадели. Между крепостной стеной и площадкой, окруженной балюстрадой, тянутся сады, в настоящее время покрытые снегом, и стоит живописная маленькая церковь. За стеной, насколько хватает глаз, разворачивается огромная и изумительная панорама Москвы, для которой зубчатый верх стены создает прекрасный первый план и точку отправления для расходящегося к горизонту пространства, которое нельзя было распределить с большим искусством. Шириной примерно с Сену и такая же извилистая, Москва-река огибает с одной стороны Кремль, и с Кремлевской эспланады она видна глубоко внизу, закованная в лед и похожая на матовое стекло, так как в этом месте с нее смели снег, чтобы подготовить лед для тренировки рысаков к будущим катаниям в санях. Набережная на другом берегу Москвы-реки, вдоль которой идут особняки и великолепные дома современной архитектуры, прямыми своими линиями создает как бы основание огромному океану домов и крыш, которые тянутся за ней до бесконечности, видимые в перспективе благодаря высоте точки обзора… …Бледный луч солнца, такой, каким он обычно светит в январской Москве в короткие зимние дни, напоминая о близости полюса, косо скользил по веером расходящемуся от Кремля городу, касаясь заснеженных крыш и кое-где зажигая слюдяные блики. Над белыми крышами, похожими на клоки пены, разбросанные отступившей бурей, вздымались, словно рифы или корабли, массы более высоких общественных зданий, храмов и монастырей. Говорят, что в Москве больше трехсот церквей и монастырей, я не знаю, точна ли эта цифра, или это попросту преувеличение, но она кажется вполне похожей на правду, когда смотришь на город с высоты Кремля и когда уже в нем самом видишь большое количество соборов, часовен и других религиозных зданий. Нельзя представить себе ничего более прекрасного, богатого, роскошного, сказочного, чем эти купола с сияющими золотом крестами, эти колоколенки с луковичными маковками, эти шести - или восьмигранные шпили с ребристыми, сквозными, округлыми гранями, расширяющиеся, заостряющиеся над неподвижной сутолокой покрытых снегом крыш. Позолоченные купола, отражая свет, кажутся чудесно прозрачными, а на их выгнутых поверхностях свет концентрируется сияющей, словно лампада, звездой, как будто эти серебряные или оловянные купола украшают главы лунных церквей. Далее — лазурные шлемы, усеянные золотыми звездами, купола из гладких медных пластин, пригнанных друг к другу либо выложенных черепицей наподобие чешуи дракона, или опять луковицы, окрашенные в зеленый цвет, покрытые снежными бликами. Затем, по мере того как уходят вдаль планы, детали исчезают, даже если смотришь в лорнет, различается только сияющее нагромождение куполов, шпилей, башен, всевозможных форм колоколен, чьи силуэты на голубоватом фоне далей поблескивают золотом, серебром, медью, сапфирами или изумрудами. В довершение картины представьте себе на холодных и синеватых тонах снега как бы рассеянные по горностаевому ковру русской зимы отсветы слегка красноватого, бледно-розового свечения заходящего полярного солнца. Я долго стоял вот так, в восторженном оцепенении, не замечая холода, погруженный в молчаливое созерцание.. …В стенах Кремля находится много церквей или соборов, как их называют русские. Так и Акрополь: на его узкой площадке большое количество храмов. Один за другим я зайду в каждый кремлевский собор, но сначала остановлюсь у колокольни Ивана Великого, огромной восьмигранной колокольни в три сужающихся, один над другим, этажа, из которых последний, начиная от украшенной резьбой части, круглится башенкой и заканчивается вздутым куполом, покрытым огненно-чистым золотом, над которым высится православный крест, а под ним — побежденный полумесяц. На каждом этаже со всех четырех сторон башни вырезаны аркатуры, сквозь которые видны бронзовые колокола. Там тридцать три колокола, среди которых, как говорят, находится знаменитый новгородский набат, чей глас сзывал народ на главную площадь на бурные народные сходки. Один из этих колоколов весит не менее шестидесяти тысяч килограммов, тогда как большой колокол на соборе Парижской богоматери, которым так гордился Квазимодо, рядом с этим металлическим чудовищем показался бы простым колокольчиком для церковной службы. Впрочем, в России, кажется, существует страсть к огромным колоколам, ибо совсем рядом с колокольней Ивана Великого, на гранитном цоколе, вы с удивлением увидите такой необъятный колокол, что его можно принять за бронзовую хижину, тем более что широкий пролом в его стенке образует словно некую дверь, через которую свободно, не приклонив головы, пройдет человек. Он был отлит по приказу императрицы Анны, и в огонь были брошены десять тысяч фунтов металла… …Со стороны нового дворца и в непосредственной близости от этих церквей находится необычное здание азиатского, татарского вида, не напоминающее ни один из известных архитектурных стилей. Это светский памятник, как храм Василия Блаженного — памятник религиозный. Это здание словно осуществленная наяву мечта причудливо-капризного воображения. Оно было построено при Иване III архитектором Алевизо. С изящной и живописной неравномерностью и асимметрией над крышей высятся увенчанные золотом башенки часовен и молелен. В здание ведет внешняя лестница, на площадку которой император выходит к народу после «венчания на царство». Украшенная так, как она украшена, эта лестница уже представляет собою целое событие в архитектуре. Это одна из достопримечательностей Кремля. Она называется Красным крыльцом. Внутреннее убранство дворца, резиденции прежних царей, просто не поддается описанию: можно подумать, что комнаты и проходы в нем были разбросаны в огромном каменном блоке, один за другим, без какого-либо плана. Они путаются между собою, странно сбивая с толку и, послушные капризу неудержимой фантазии, то и дело меняют уровни и направления этих покоев. Путешествуя внутри, как во сне, вы то наталкиваетесь на решетку, которая таинственно открывается, то вынуждены идти по узкому коридору, почти касаясь плечами стен, то вдруг обнаруживаете, что нет никакой другой дороги, кроме зубчатого края карниза, откуда видны медные листы крыши и маковки колоколенок, расположенных на разных уровнях, выше и ниже. Вы не знаете более, где находитесь, а сквозь золотую решетчатую перегородку вы все дальше от себя видите, как пылает отсвет лампады на позолоченном серебре иконостаса. После этого путаного путешествия, придя в какую-нибудь безумно разукрашенную, дико богатую залу, вы удивлены, что в глубине ее не находите, например, великого татарского хана, сидящего со скрещенными ногами на черном валяном ковре. Такова зала, называемая Золотой палатой, занимающая всю внутреннюю часть Грановитой палаты, названной так, безусловно, по причине своей отделки камнем, граненным наподобие бриллиантов, повернутых острыми концами наружу. Грановитая палата сообщается со старым царским дворцом. Золотые своды этой залы низкими аркатурами, соединенными толстыми железными брусьями, сходятся к центральной опоре. Несколько фресок там и сям видны темными пятнами на великолепном золотом фоне. По сводам бордюром бегут надписи из старинных славянских букв, прекрасных букв, которыми так же легко украшать здания, как арабскими куфическими знаками. Более богатого убранства, более таинственного, одновременно темного и сияющего декора, чем в Золотой палате, попросту невозможно придумать. Шекспир с удовольствием поместил бы сюда развязку какой-нибудь драмы. Некоторые из помещений старого дворца так низки, что человек немного выше среднего роста едва может там держаться во весь свой рост. Вот здесь-то, в сильно натопленных печами комнатах, женщины, по-восточному прильнув к переборке окна, проводили долгие часы русской зимы, смотря сквозь маленькие оконца, как блестит снег на золоте куполов и как вороны описывают широкие круги у колоколен. Вид жилых комнат дворца, оклеенных причудливыми обоями с изображениями пальм, перьев, цветов, напоминающими рисунки на кашемировых шалях, невольно вызывает в вашей голове мысль об азиатских гаремах, вдруг перенесенных в полярные снега. Настоящий московский стиль, плохо понятый позже и офальшивленный имитацией в западном искусстве, здесь предстает во всем своем изначальном своеобразии и с резким привкусом варварских времен. Я часто замечал, что прогресс цивилизации как бы отнимает у народов чувство архитектуры и внутреннего оформления. Древние здания Кремля доказывают еще раз, насколько верно это утверждение, могущее сначала показаться парадоксальным. Неисчерпаемая фантазия властвует в манере убранства этих таинственных комнат, где золото, зеленый, красный, синий цвета соединены с редким вкусом и производят чарующее впечатление. Эти архитектурные сооружения, в которых зодчий нисколько не заботился о симметрии, высятся, словно пироги из мыльных пузырей, вынутых на тарелку через соломинку. Каждый пузырик присоединяется к соседнему, пристраивается всеми своими сторонами, и все вместе сияет пестрыми цветами радуги. Такое сравнение мог придумать ребенок, скажете вы, но оно лучше, чем любое другое, соответствует способу нагромождения этих волшебных, но все же реально существующих дворцов. Хотелось бы, чтобы новый дворец был построен в этом же стиле, но это огромное современное здание, конечно, повсюду было бы прекрасно, а посреди старого Кремля вовсе не вяжется с остальными постройками. Классическая архитектура с ее величественными и холодными линиями кажется еще более скучно-торжественной среди этих дворцов невероятных форм, раскрашенных яркими красками, и этого скопища восточного вида церквей, мечущих к небу целый золотой лес куполов, пирамидальных верхушек и луковичных маковок. При виде настоящей московской архитектуры вы подумаете, что находитесь в волшебном азиатском городе, вы примете соборы за мечети, а колокольни — за минареты. А вот мудрый фасад нового дворца возвращает вас в самое лоно Запада и западной цивилизации. Такому варвару-романтику, как я, это больно переносить. В новый дворец вы входите по монументальной лестнице, оканчивающейся наверху великолепной решеткой из полированного металла, которую приоткрывают, чтобы посетитель мог пройти. Вы тотчас оказываетесь под высоким сводом купольной залы, где стоят бессменные в своем карауле часовые. Четыре манекена, одетые с головы до пят в любопытнейшие древнеславянские доспехи. У этих воинов очень серьезный вид, и они до того живо выглядят, что можно ошибиться и принять их за настоящих, подумав, что под их кольчугами бьется сердце. Эти стоймя стоящие средневековые доспехи всегда заставляют меня вздрагивать помимо воли, так верно они сохраняют внешнюю форму давным-давно и навсегда исчезнувшего человека. Из ротонды можно пройти в два помещения, содержащие неоценимые богатства. Казна калифа Гаруна аль-Рашида, россыпи Абуль-Касема, Зеленый дрезденский свод, вместе взятые, не потягались бы с подобным скопищем чудес, и еще раз историческая ценность предметов соединилась здесь с материальной. Бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды сияют, лучатся, отсвечивают молниями и искрами. Все драгоценные камни, которые природа с такой жадностью прячет в недрах земли, расточают здесь свой блеск перед глазами пораженного зрителя. Их такое множество, будто это всего лишь какие-то стекляшки. Они усеивают короны, светятся на концах скипетров, падают сияющим дождем на атрибуты империи, едва оставляя возможности видеть золото, в которое они оправлены! Глаз ослеплен, а разум едва осмеливается подсчитать суммы, в которых может быть выражено все это феноменальное великолепие. Попытаться описать этот изумительный ларец с драгоценностями было бы безумием. Для этого не хватило бы целой книги. Ограничимся же перечислением только нескольких наиболее выдающихся предметов. Одна из самых старинных корон — шапка Владимира Мономаха. Это подарок императора Алексея Комнина. Она была привезена в 1116 году греческим посольством из Константинополя в Киев. Кроме исторической ценности связанных с шапкой Мономаха событий важно и то, что она представляет собою художественное произведение изысканного вкуса. Расположенные в восхитительном согласии с орнаментом, в золотую филигрань короны инкрустированы жемчуг и драгоценные камни. Короны Казани и Астрахани в восточном вкусе, одна усеянная бирюзой, другая с огромным естественным изумрудом наверху, — это настоящие сокровища, от которых пришли бы в бессильное отчаяние современные ювелиры. Сибирская корона выткана золотом. Как и у всех других, у нее наверху помещен греческий крест, и, как и предыдущие, она, словно звездами, усеяна бриллиантами, сапфирами и жемчугом. Золотой скипетр Владимира Мономаха, длиной около метра, содержит ровно двести шестьдесят восемь бриллиантов, триста шестьдесят рубинов и пятнадцать изумрудов. Эмали, покрывающие свободные от камней места, изображают религиозные сцены в византийском стиле. Это тоже подарок императора Алексея Комнина. А вот еще одна интереснейшая драгоценность — это цепь первого из Романовых, в которой на каждом звене выгравирован после слов молитвы один из титулов этого царя. В цепи девяносто восемь звеньев. Я не могу останавливаться на тронах, скипетрах, земных шарах, на коронах разных царей, но замечу, что если роскошь всегда невообразима, то чистота вкуса и красота работы уменьшается по мере того, как мы приближаемся к современной эпохе. Зала с золотой и серебряной посудой не менее замечательна и более доступна описанию. Вокруг столбов — опор залы расставлены круглые серванты в форме горок, в которых помещен целый мир из ваз, кувшинов для вина, кувшинов для воды, графинов, кубков, чаш, фужеров, кружек, черпаков, бочонков, бокалов, пивных кружек, чашек, чарок, кувшинов для омовений, кружек-пинт, оплетенных бутылок с узким горлышком, фляг, амфор и всего того, что относится к «попойке», как говорил мэтр Рабле на своем «пантагрюэлическом» языке. За этой золотой и серебряной посудой сияют золотые и серебряные блюда величиной с те, на которых у «Бургграфов» Виктора Гюго подавали целых быков. Еще кубки с крышками, да какие кубки! Есть такие, что не менее трех или четырех футов высоты, и ухватить и поднять их сможет только ручища титана. Какой огромный расход воображения на это разнообразие посуды! Все формы, способные содержать напиток, вино, мед, пиво, квас, водку, кажется, уже были исчерпаны. А какой великолепный, невероятный, гротескный вкус в орнаментации этих золотых и серебряных сосудов! То это вакханалии с толстощекими и веселящимися фигурами, танцующими вокруг скругленной нижней части кубка, то это листья, сквозь которые видны животные и охоты, то это драконы, обвивающиеся вокруг ручки, или это античные медали по бокам чаши, римские триумфальные шествия или евреи в голландских костюмах, несущие кучку земли обетованной, обнаженные фигуры мифологических персонажей, созерцаемые сатирами сквозь густые заросли. По капризу художника вазы принимают формы зверей, круглятся в медведей, вытягиваются в аистов, хлопают крыльями, словно орлы, важничают, как утки, или закидывают на спину оленьи рога. А вот бонбоньерка-корабль надувает свои паруса, поднимает их и раздает сладости, которыми до самого люка наполнен корабль. Всевозможные изощрения золотых и серебряных дел мастеров находятся здесь, в этих роскошных сервантах! В Оружейной палате собраны сокровища, от перечисления которых устанет перо самого неутомимого инвентаризатора. Черкесские шлемы, кольчуги с вделанными в них буквами стихов из Корана, щиты с филигранными выступами посередине, кривые турецкие сабли, ятаганы с нефритовыми ручками и рядом — ножи, усеянные драгоценными камнями, все оружие Востока, которое в то же время представляет собою и попросту драгоценности, сияет здесь среди самого сурового вида оружия западного арсенала. При виде этих бесконечных масс сокровищ у вас кружится голова, и вы просите пощады у гида, слишком услужливого или слишком тщательно перечисляющего предметы, боясь пропустить хоть один из них. Мне очень понравились залы, посвященные различным русским орденам. Ордена святого Георгия, святого Александра, святого Андрея, святой Екатерины — каждый занимает обширную галерею, в которой мотивами для украшений служат их геральдические знаки. Геральдическое искусство в высшей степени декоративно, и его применение всегда эффектно. Можно себе представить, даже если я не буду вдаваться в подробности, роскошь обстановки парадных зал. Благодаря огромным денежным затратам здесь собрано все, на что способны нынешние расточительство и роскошь, и ничто не напоминает очаровательного московского стиля. Это, впрочем, было уже предопределено стилем самого здания дворца. Но меня потрясла одна вещь: в конце последней комнаты я очутился лицом к лицу с бледным призраком из белого мрамора в парадной одежде с устремленными на меня большими неподвижными глазами и склоненной в раздумье головой римского кесаря. Наполеон в Москве, во дворце царя! Я не ожидал такой встречи!

Хелга: Скрипач не нужен Спасибо за продолжение! Голова закружилась от сияния и сверкания золота, и всего этого великолепия. Скрипач не нужен пишет: Хотелось бы, чтобы новый дворец был построен в этом же стиле, но это огромное современное здание, конечно, повсюду было бы прекрасно, а посреди старого Кремля вовсе не вяжется с остальными постройками. Классическая архитектура с ее величественными и холодными линиями кажется еще более скучно-торжественной среди этих дворцов невероятных форм, раскрашенных яркими красками, Забавно, а что в этом свете можно сказать о Дворце съездов? Если классика - скучно-торжественна... то напрашиваются нецензурные слова в его адрес.

Анита: Скрипач не нужен Спасибо за очередной кусочек!!! Какое великолепие! Так ярко написано, будто сам там находишься Хелга пишет: Голова закружилась от сияния и сверкания золота И не мудренно

Скрипач не нужен: Дамы, спасибо! Уже чуть-чуть осталось. Путешествие подходит к концу. Сколько читаю, столько не перестаю удивляться тому, насколько широко раскрыты глаза у автора. Насколько он готов удивляться и радоваться всему, впитывать и любоваться всем, что видит. Какой позитивный и светлый был человек.

Lara: А вот что пишет МАРКИЗ де-КЮСТИН (французский путешественник и литератор) о Москве и о Кремле в своих заметках, путешествуя по России в 1839 году...: "Я никогда не забуду дрожи ужаса, охватившего меня при первом взгляде на колыбель современной русской империи. Кремль стоит путешествия в Москву! Это не дворец, каких много, это целый город, имеющий, как говорят, милю в окружности. И город этот корень, из которого выросла Москва, есть грань между Европой и Азией...Знаете ли вы, что такое стены Кремля? Слово «стены» вызывает в уме представление о чем-то слишком обыкновенном, слишком мизерном. Стены Кремля — это горный кряж. По сравнению с обычными крепостными оградами его валы то же, что Альпы рядом с нашими холмами. Кремль — это Монблан среди крепостей. Если б великан, именуемый Российской империей, имел сердце, я сказал бы, что Кремль сердце этого чудовища. Его лабиринт дворцов, музеев, замков, церквей и тюрем наводит ужас. Таинственные шумы исходят из его подземелий; такие жилища не под стать для нам подобных существ. Вам мерещатся страшные сцены, и вы содрогаетесь при мысли, что сцены эти не только плод вашего воображения. Раздающиеся там подземные звуки исходят, грезится вам, из могил. Бродя по Кремлю, вы начинаете верить в сверхъестественное. Кремль — вовсе не то, чем его обыкновенно считают. Это вовсе не национальная святыня, где собраны исторические сокровища империи. Это не твердыня, не благоговейно чтимый приют, где почиют святые, защитники родины. Кремль — меньше и больше этого. Он попросту — жилище призраков. Башни, башни всех видов и форм: круглые, четырехугольные, многогранные; приземистые и взлетающие ввысь островерхими крышами; башни и башенки, сторожевые, дозорные, караульные; колокольни, самые разнообразные по величине, стилю и окраске; дворцы, соборы, зубчатые стены, амбразуры, бойницы, валы, насыпи, укрепления всевозможного рода, причудливые ухищрения, непонятные выдумки, какие-то беседки бок о бок с кафедральными соборами. Во всем виден беспорядок и произвол, все выдает ту постоянную тревогу за свою безопасность, которую испытывали страшные люди, обрекшие себя на жизнь в этом фантастическом мире. Все эти бесчисленные памятники гордыни, сластолюбия, благочестия и славы выражают, несмотря на их кажущееся многообразие, одну-единственную идею, господствующую здесь над всем: это война, питающаяся вечным страхом. Кремль, бесспорно, есть создание существа сверхчеловеческого, но в то же время и человеконенавистнического. Слава, возникшая из рабства,— такова аллегория, выраженная этим сатанинским памятником зодчества. Хотя каждая башенка, каждая отдельная деталь имеют свою индивидуальность, все они говорят об одном и том же: о страхе, вооруженном до зубов. Жить в Кремле, это значит не жить, но обороняться. Гнет порождает возмущение, возмущение вызывает меры предосторожности, последние, в свою очередь, увеличивают опасность восстания. Из этой длинной цепи причин и следствий, действий и противодействий возникло чудовище — деспотизм, который построил для себя в центре Москвы логовище — Кремль! В искусстве нет термина, которым можно было бы охарактеризовать архитектуру Кремля. Стиль его дворцов, тюрем и соборов — не мавританский, не готический, не римский и даже не чисто византийский. У Кремля нет прообраза, он не похож ни на что на свете. На нем лежит отпечаток, если можно так выразиться, архитектуры царского стиля. Иван Грозный — идеал тирана, Кремль — идеал дворца для тирана. Царь — это тот, кто живет в Кремле. Кремль — это дом. где живет царь. Я не люблю новоизобретенных слов, в особенности тех, которыми пользуюсь я один, но «архитектура царского стиля» или «царская архитектура» — выражение необходимое, ибо ни одно другое не вызовет в уме человека, знающего, что такое «царь», соответствующих представлений. В Москве уживаются рядом два города: город палачей и город жертв последних. История России показывает нам, как эти два города возникли один из другого и как они могли существовать друг подле друга. Покинутая царями и большинством родовитых бояр, превратившихся в угодливых царедворцев, Москва за неимением лучшего превратилась в город торговый и промышленный. Она гордится ростом своих фабрик. Ее шелка с честью соперничают на русском рынке с тканями Востока и Запада104. Средоточие ее торговли -Китай-город и улица, носящая название Кузнецкого моста, где расположены самые богатые лавки,— относится к числу достопримечательностей развенчанной столицы. Я упоминаю об этом потому, что усилия русского народа освободиться от дани, уплачиваемой им чужеземной промышленности, могут иметь важные политические последствия для Европы. Первое, что меня поразило в Москве, это настроение уличной толпы. Она показалась мне более веселой, более свободной в своих движениях, более жизнерадостной, чем население Петербурга. Люди, чувствуется, действуют и думают здесь более самопроизвольно, меньше повинуются посторонней указке. В Москве дышится вольнее, чем в остальной империи. Этим она сильно отличается от Петербурга, чем, по-моему, и объясняется тайная неприязнь монархов к древнему городу, которому они льстят и которого они боятся и избегают, как ни призрачна, в сущности, говоря, московская «свобода». Из причин этой странной особенности Москвы я выдвигаю на первый план обширность и характерные черты территории. Москва как бы погребена в беспредельных равнинах страны, столицей которой она являлась. Отсюда печать оригинальности на ее зданиях, отсюда независимость и свободный вид ее жителей, отсюда, наконец, забвение царями бывшей резиденции. Цари, ее деспоты и тираны в прошлом, смягченные модой, которая превратила их в императоров..."

Lara: Wega пишет: главная потеря для россиян - это утрата нравственного влияния православия. де-Кюстин: " Конечно, будь Москва морским портом или, по крайней мере, крупным центром тех металлических путей, что подобно электричеству служат проводниками человеческих мыслей в наш нетерпеливый век, я не был бы вчера в английском клубе (место где собиралась московская знать и интелигеннция...) свидетелем любопытного обычая. Военные, всякого возраста, светские люди, пожилые господа и безусые франты, истово крестились и молчали несколько минут, перед тем как сесть за стол. И делалось это не в семейном кругу, а за табльд'отом, в чисто мужском обществе. Те, кто воздерживался от этого религиозного обряда (таких тоже было немало), смотрели на первых без малейшего удивления. Как видите, от Москвы до Парижа действительно добрых восемьсот лье! Клуб помещается в большом и красивом дворце. Все устроено очень хорошо, на широкую ногу- Но меня поразило не это -в любом нашем клубе вы увидите то же самое,— а набожность московского общества. Сидя в саду клуба, я беседовал с москвичом, введшим меня в клуб, человеком широко образованным и независимым в своих суждениях. Беседа велась свободно и вскоре приняла очень поучительное и интересное направление. От общих соображений мы перешли к положению религии в России, и я попросил моего просвещенного собеседника познакомить меня с культурным уровнем тех, кто учит в России слову божьему. Такая просьба показалась бы в Петербурге чрезвычайно нескромной. Но в Москве, я чувствовал, можно было рискнуть на это из-за той таинственной свободы, которая там царствует, хотя трудно было определить, в чем именно она заключается. Нужно прибавить, что иногда эта вера в московскую свободу оплачивается довольно дорогой ценой... Ответ русского философа, проведшего несколько лет на Западе и вернувшегося оттуда с весьма либеральными взглядами, можно резюмировать в следующих выражениях: — В православных церквах проповеди всегда занимали очень скромное место. А в России и духовная, и светская власти энергично противились богословским спорам. Как только появлялось желание обсуждать спорные вопросы, разделявшие Рим и Византию, обеим сторонам предписывали замолчать. В сущности, предметы спора столь незначительны, что раскол продолжает существовать только благодаря невежеству в религиозных вопросах. В некоторых мужских и женских учебных заведениях преподаются кое-какие богословские предметы, но их только терпят и время от времени запрещают. Факт покажется вам совершенно непонятным и необъяснимым, но тем не менее это так: русский народ религии не учат. Следствием этого является множество сект, о существовании которых правительство знать не разрешает. Одна из них допускает многоженство. Другая идет дальше — и на словах и на деле проводит общность жен и мужей. — Нашим священникам запрещено писать даже исторические хроники. Наши крестьяне поэтому толкуют библию вкривь и вкось, выхватывая отдельные тексты, и новые секты, весьма разнообразные по своему содержанию, возникают беспрестанно. Когда поп спохватывается, ересь обычно оказывается уже глубоко вкоренившейся. Если теперь поп поднимает шум, сектантов ссылают в Сибирь целыми деревнями. Это, понятно, разоряет помещика, у которого есть достаточно средств заставить священника молчать. В тех случаях, когда, несмотря на все старания, правительство узнает о ереси, количество ее приверженцев уже столь многочисленно, что бороться с нею поздно. Насильственные меры приведут к огласке, но не уничтожат зла, а действовать убеждением — значит открыть дорогу спорам — наихудшему злу в глазах самодержавного правительства. Поэтому прибегают к замалчиванию, то есть не лечат болезнь, но, наоборот, способствуют ее распространению. — Русская империя погибнет от религиозных разногласий,— заключил мой собеседник.— Поэтому завидовать нашей религиозности может только тот, кто, как вы, судит по поверхности, не зная нас на самом деле. Таково мнение одного из самых проницательных и искренних русских. "



полная версия страницы