Форум » Виленские игры. Временный раздел » Виленские игры - 2 » Ответить

Виленские игры - 2

Хелга: Виленские игры Авторы: Apropos, Хелга Жанр: авантюрный исторический шпионский роман Время действия: весна 1812 года Место действия: Вильна

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

Klo: apropos пишет: Она даже стрелять не умеет. И одно дело - решить, другое - сделать. Импульсивная дама - поплакала, но не отчаялась и нашла какое-то, подходящее, на ее взгляд, решение. Вот чего не призываю, так это стрелять и "морду бить" Ее сила в импульсивности и убежденности в своем праве защитить ненаглядного сыночка. Это очень сильный фактор, Кузякин к такому не может быть готов, как мне кажется.

Хелга: Юлия пишет: Эх, смилостивились бы авторы над несчастным читателем – там Плакса готовится к смертоубийству ‎негодяя, Кузякин подличает, барон с Нарбонном, а читатель, бедный, ни сном ни духом…‎ Ружья уже развешаны. Klo пишет: Ее сила в импульсивности и убежденности в своем праве защитить ненаглядного сыночка. Это очень сильный фактор, Кузякин к такому не может быть готов, как мне кажется. Это да, для Кузякина непостижима импульсивная жертвенность.

Хелга: Плакса промокнула глаза, с ожесточением высморкалась в пятый или шестой за последний час носовой платок и стала продумывать свои действия. Во-первых, надобно купить пистолет, во-вторых – научиться стрелять. Не откладывая, она собралась и в сопровождении Корнея отправилась искать оружейную лавку. – Барыня, ваша милость, громыхает-то как, неровен час, попадем в грозу, – ворчал Корней. – Почто вам в ружейную лавку? – Да что тебе за дело, Корней? Александру Захаровичу в подарок хочу что-нибудь присмотреть, – неопределенно отвечала Плакса. – Подарок в ружейной лавке? – засомневался слуга. – Только там можно найти подарок для настоящего мужчины и офицера! И что тебе вздумалось прекословить? – возмутилась Плакса. – Барыне в ружейную лавку… Неловко, право. Да и лавки, небось, закрыты уже. – Уймись, Корней! Ничего, очень даже ловко. Здесь меня никто и не знает, – отрезала Плакса. Впрочем, последние ее слова были тотчас опровергнуты восклицанием, раздавшимся из двуколки, остановившейся напротив: – Пани Эпракса, бриллиант моего сердца! Несказанно удивлен встретить вас гуляющей здесь в одиночестве, в такую погоду... В двуколке восседал, держа вожжи, пан Пржанский. Она обернулась и от смущения и неожиданности зачастила: – Ах, господин Пржанский! Я ведь тоже не ожидала встретить вас, хотя, что же в том удивительного, вы, вероятно, едете по делам? А я люблю гулять пешком, знаете ли. – Но не устали ли ваши ножки? Осмелюсь предложить мой экипаж и мое общество, дражайшая пани Эпракса, – предложил Пржанский, спускаясь с сидения двуколки. – Благодарю вас, пан Казимир, но нет, я, знаете ли, люблю гулять… впрочем, – Плакса оглянулась на Корнея, который внимательнейшим образом разглядывал что-то в небесах, – пожалуй, я воспользуюсь вашим любезным приглашением. Пржанский живо подхватил ее руку, сжал крепко, помогая усесться на обтянутое мягкой кожей сиденье. – А мне-то как, барыня? – поинтересовался слуга. – Ступай домой, ступай, ступай! – махнула рукой Плакса. Само провидение послало ей пана Казимира, так отчего же не воспользоваться его помощью. – Куда направляетесь, пани Эпракса? – спросил Пржанский, взявшись за вожжи и трогая лошадь. – Подвезу, куда пожелаете. По каким надобностям, позвольте спросить? Ленты, кружева? – Ленты, кружева… – с укором отвечала Щербинина. – Вот вы как думаете о женщинах, пан Казимир? Считаете, нам нужны лишь ленты да кружева? А мы, скажу я вам, матери, и беспокойство о детях – это всепоглощающее чувство, которое недоступно вашему мужскому разумению. – Отчего же? – запротестовал Пржанский. – Разумению доступно. А о вас, чудеснейшая пани Эпракса, я думаю исключительно как о прекраснейшей и разумнейшей женщине! – Вы чересчур любезны, пан Казимир, – зарделась Щербинина и, вероятно, опять же от смущения, спросила в лоб: – У вас есть дети? – Дети? – растерялся он. – Нет, пока, видимо, нет. – Ах, простите, я задала не совсем уместный вопрос, – пробормотала она и замолчала, тяжко вздохнув. – У вас, пани Эпракса, очень славный сын, но вы словно сестра ему, а не мать, – не слишком оригинально заявил Пржанский. – Что вы такое говорите, пан Казимир? То же самое сказал государь, когда почтил нас с Шу… Александром Захаровичем своим вниманием. – Что есть доказательство правдивости моих слов. И я позволил себе подумать, позволил надеяться, что вовсе не безразличен вам. И наша случайная встреча сегодня отнюдь не случайна, я думал о вас…. – Отвезите меня в ружейную лавку, пан Казимир, – перебила его излияния Щербинина, – я слышала, на Замковой есть такая. – В ружейную лавку? – опешил упавший с небес пан Казимир. – И что же вы бы хотели там приобрести, лучезарная пани? Неужели оружие? Дабы пронзить мое и без того пронзенное вами сердце? – Право же, пан Пржанский… присмотреть что-нибудь, – замялась она, – – Я не очень хорошо разбираюсь... – Да, да, понимаю, – сообщил он, хотя ему трудно было представить, зачем даме вдруг понадобилось оружие. «Разве что мать решила последовать по стопам сына и вызвать кого-то на дуэль?» – не без удовольствия подумал он вдруг. – Но позвольте предупредить вас, милая пани, что, пользуясь вашей неопытностью в оружейных делах, лавочники вполне способны уговорить вас приобрести нечто негодное. – Вы думаете? – встревожилась она. – Боюсь, именно так, – заверил ее Пржанский. Не то, чтобы он подозревал всех лавочников в нечестности, но надобно было оказаться полезным пани, посему пан Казимир продолжил: – Конечно, я сопровожу вас в лавку и помогу выбрать оружие наилучшего качества. Что вы хотите купить? Ружья, пистолеты, кинжалы, охотничьи ножи? – Пи… пистолет, пожалуй. – Прекрасно! – с энтузиазмом воскликнул Пржанский. – Чудный пистолет, удобный, надежный… ежели, конечно, таковой обнаружится в городе... А знаете, – вдруг перебил он сам себя, словно осененный блестящей идеей. – Чем искать по всем лавкам то, чего, скорее всего, там и не окажется, – да и время к вечеру, лавки скоро закроются, – буду счастлив прислать вам пистолет из своей коллекции. Я выписываю оружие лучших мастеров Европы. Вы не будете разочарованы, а для меня окажете величайшую честь, ежели позволите преподнести скромный сувенир в память нашего – столь приятного для меня и, надеюсь, для вас – знакомства. – Но я не могу принять от вас подарок, – пробормотала Плакса. Пан Казимир открыл было рот, чтобы привести следующую партию аргументов и комплиментов, но не успел ничего сказать, потому как его спутница внезапно, с криком: – «Это он! Остановитесь, остановитесь!» – вскочила с места. – Что случилось? Кто он? – вскричал Пржанский, одной рукой натягивая вожжи, а другой пытаясь подхватить свою неспокойную пассажирку в опасении, что она свалится с двуколки. Щербинина же, подобрав юбки, спрыгнула на землю, словно юная девица, и, бросив пану Казимиру неопределенное «Благодарю… извините…», чуть не бегом кинулась через улицу и, пока Пржанский, ошарашенно оглядываясь в поисках загадочного «его», бормотал: «Do widzenia, panie», скрылась за углом.


Klo: Хелга Я в восторге! Плакса великолепно, и все происходящее невероятно увлекательно! Дальше давай, не томи!!!

apropos: Хелга Казик опять хвост распустил. Забыл, как его барон отсчитал за неуместный флирт. Вдруг опять попадется? Klo пишет: Это очень сильный фактор, Кузякин к такому не может быть готов, как мне кажется. Хелга пишет: для Кузякина непостижима импульсивная жертвенность То, что Кузякину сие, т.е. жертвенность, непостижимо - соглашусь, он далек от подобных порывов, судя по всему. Но вот не уверена, что Кузякин не готов или не сталкивался с подобным. Учитывая его профессию, думаю, все же имеется у него некоторый опыт в общении с жертвами собственного шантажа. Вряд ли все покорно и беззвучно выкладывали деньги по первому требованию, ситуации могли складываться самые неожиданные, с которыми он, возможно, уже научился справляться.

Хелга: Klo пишет: Плакса великолепно, и все происходящее невероятно увлекательно! Спасибо, читатель! apropos пишет: Но вот не уверена, что Кузякин не готов или не сталкивался с подобным. Но от женщины он мог такого и не ожидать.

apropos: Хелга пишет: Но от женщины он мог такого и не ожидать. От мужчин жерственности и подавно не дождешься. Скорее все же от женщины. Другое дело, что, может, женщины еще с пистолетом на него не кидались.

Хелга: apropos пишет: Другое дело, что, может, женщины еще с пистолетом на него не кидались. Так я ж об этом о самом!

Юлия: Хелга Ну что тут скажешь? Klo пишет: Плакса великолепно, и все происходящее невероятно увлекательно! Вот и все Не томите, авторы! Мы с паном недоумеваем, за кем погналась Плакса! Если за душкой Кузякиным... Не кидались дамы с пистолетами, говорите?... А на крутом вираже на улице - та, что и коня на скаку? Ну же, авторы!...

bobby: apropos Хелга Прелесть какая! Как мадам обескуражила-то пана. Вместо лент и кружев пистолет... Плакса полна сюрпризов. Юлия пишет: Мы с паном недоумеваем, за кем погналась Плакса! Если за душкой Кузякиным... Куда ж она без пистолета... Даже если догонит, что делать будет? Нужно продолжение...

Хелга: Юлия пишет: Не кидались дамы с пистолетами, говорите?... А на крутом вираже на улице - та, что и коня на скаку? Но в данном конкретном случае с Кузякиным, вполне вероятно, что не кидались. bobby пишет: Плакса полна сюрпризов. Такая она у нас!

Хелга: Озадаченный пан Казимир, в очередной раз восхитившись импульсивностью симпатичной вдовушки, но не вполне довольный оборвавшимся на столь важном месте разговором, отправился домой, где на время забыл о сердечных делах, дожидаясь известий с переднего края, коим стал дом на Немецкой. Кучинский явился поздним вечером и пожаловался, что умирает от голода – маковой росинки за день не было во рту. Пан Казимир сам сходил на кухню, заполнил поднос, чем бог послал, принес в кабинет. Стась рассказал, что генерал с адъютантами и новым кучером выезжал за Троицкие ворота, где вышли из кареты, прогулялись по Замковой улице к Кафедральному костелу. На Доминиканской встретились с какими-то важными персонами. А позже вечером один из тех посетил квартиру на Немецкой, приходили еще визитеры, о которых Кучинский не смог сказать ничего определенного. – Один за другим шастали. Купец здешний, потом отставной офицер, эти долго пробыли. Еще сановники какие-то наезжали, – говорил Стась, с аппетитом уплетая холодную курятину. – А кучер что, готов? – Готов, дожидается на месте, – кивнул Стась. С кучером все получилось как нельзя лучше. Пан Казимир искренне жалел, что не смог присутствовать на представлении – Кучинский рассказчиком был неважным, зато граф Нарбонн, судя по всему, показал себя успешным актером. Вечером, около шести он отправился с адъютантами на прогулку в нанятом на эти дни экипаже, офицеры вскоре вернулись пешком, а граф позже, в карете. Выскочил из нее, как ужаленный, и принялся кричать на кучера. Последний вряд ли понял подробности этой пламенной речи, но уяснил главное – его за что-то гонят с позором. Послали за новым кучером, тут и явился лазутчик Пржанского, расторопный ушлый парень, и без промедления был нанят генералом. Весь следующий день пан Казимир просидел, как на иголках, ожидая послания от Стася. Тот пришел с очередным докладом только к вечеру, сообщил, что к половине третьего Нарбонн поехал во дворец, верно, на прием к императору, вернулся лишь к шести часам, и тотчас опять во дворец, а оттуда в театр вместе с адъютантами. – И опять к ним кто только не ходил, – докладывал Кучинский. – За одним прямо погоню устроили – пришел некий пан, весь в плащ закутанный, что не разглядеть, тайком прокрался к графу, а уходя так рванул, что догнать его и не смогли. Офицер хромой там шастает. Где-то я его уже встречал. – Хромой, говоришь? – задумчиво пробормотал Пржанский. – Сдается мне, я его тоже встречал. – А когда их сиятельство в театр с офицерами отбыли, – продолжил Стась, – заходили в трактир трое, в цивильном, вынесли что-то завернутое в тряпицу, а где-то через час вернулись с таким же свертком, а вышли уже без него. – Вот как? Думаешь, от графа? – Половой говорит, поднимались наверх, в комнаты, шумели, будто искали там что-то. Кстати, тот ваш знакомец, что встречался с вами в трактире на той неделе, тоже заходил, но не задержался, правда, почти сразу и ушел. За ним слежку обрядили... – Сикофант?! Ах же ты, чертов сын! – подпрыгнув, вскричал пан Казимир. – Он приходил к Нарбонну?! Вскочил, забегал по кабинету. – Приносил что? За ним проследили? – Приносил что – не ведаю, а проследить – куда ж? Не отойти, мы со Збышеком только и были, вдвоем. Пржанский выругался про себя, сделал еще один круг по комнате, прикидывая, каким образом шантажист мог быть связан с Нарбонном, ничего не придумал и вновь уселся в кресло. – Что еще? Стась протянул ему записку от Нарбонна, переданную через нового кучера. Граф сообщал, что назавтра с утра приглашен на смотр гренадерским войскам, вернется к обеду. Подходящее время для встречи с агентом, если не возникнет никаких препон. Пржанский тут же отправил сообщение Вестхофу, которому завтра предстояло в условленном месте ждать посланника столько, сколько будет нужно. Оставалось помочь посланнику Наполеона на сей раз уйти от полицейской слежки и успешно добраться в это самое условленное место.

apropos: Хелга Бедный Казик - и дама сбежала, и этот Нарбонн еще... с бароном. Барону-то легко на готовенькое, а Казику все организовать не так просто. Хелга пишет: Офицер хромой там шастает. Где-то я его уже встречал. Родионов засветился.

Юлия: Хелга Вот оне - шпиёнские будни. То ли еще будет... apropos пишет: Родионов засветился Умный, сдержанный, симпатичный, и импозантная хромота опять же ... Как устоять нежному читательскому сердцу? А сторона-то другая... Ай-ай-ай... Читатель в растерянности - за кого держать кулаки?...

Хелга: apropos пишет: Барону-то легко на готовенькое, а Казику все организовать не так просто. Вот-вот, именно! А Казику вечно достается. Юлия пишет: Умный, сдержанный, симпатичный, и импозантная хромота опять же ... Как устоять нежному читательскому сердцу? А сторона-то другая... А как приятно писать таких мужчин!

bobby: Хелга Прибавилось пану забот...

Хелга: bobby пишет: Прибавилось пану забот... Все на него свалилось!

apropos: Хелга пишет: А как приятно писать таких мужчин! Кстати, подумала... Совсем положительные герои, каким и вырисовывается наш Родионов - обычно скучны, неинтересны, в том числе и для самих авторов. А Родионов как-то так живенько идет, возможно потому, что у него интрига розыскная.

Хелга: apropos пишет: Совсем положительные герои, каким и вырисовывается наш Родионов - обычно скучны, неинтересны, в том числе и для самих авторов. А Родионов как-то так живенько идет, возможно потому, что у него интрига розыскная. Да, полковник хорошо пошел. Начинался-то как проходная фигура, а вон как устроился. Может, потому что интрига, а, может, живой почему-то получается, скромно говоря.

Юлия: Хелга пишет: Начинался-то как проходная фигура, а вон как устроился Видать, не понравилась ему отведенная авторами роль



полная версия страницы