Форум » Виленские игры. Временный раздел » Виленские игры - 2 » Ответить

Виленские игры - 2

Хелга: Виленские игры Авторы: Apropos, Хелга Жанр: авантюрный исторический шпионский роман Время действия: весна 1812 года Место действия: Вильна

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

MarieN: Авторы, спасибо огромное за продолжение Пикник получился "вкусный" во всех отношениях. Еда, напитки, природа, погода, атмосфера, герои, все очень живо и красочно. Бася хороша, везде поспевает и с бароном, и с де Визе, и с Миреком. Вот только в оценке Вестхофа оплошала - "туповатый немец" - хм. Шураша шустрый малый, не зря Мама Плакса приехала за ним приглядеть. apropos пишет: Шураша так красноречиво поддерживал девицу под локоть, а та так заливисто хихикала, что Плакса, всплеснув руками и вскрикнув: «Батюшки-светы!», подобрала подол амазонки и ринулась вслед спасать сына от необдуманных и, возможно, роковых поступков. Да, за таким нужен глаз да глаз. Но не было счастья, да несчастье помогло. Что ж такого страшного увидели дамы в воде?

Хелга: MarieN MarieN пишет: Еда, напитки, природа, погода, атмосфера, герои, все очень живо и красочно. Да, хочется, чтобы картинка была живой и наполненной. MarieN пишет: Бася хороша, везде поспевает и с бароном, и с де Визе, и с Миреком. Вот только в оценке Вестхофа оплошала - "туповатый немец" Слишком самоуверенная пани...

Малаша: Прибежала в надежде на продлолжение, а очень хочется. Хелга пишет: мужская сущность барона не устоит?Плакса должна ее пересидеть, рядом живет, подбоком. Верю в Плаксу. MarieN пишет: Да, за таким нужен глаз да глаз. Плакса правильно делает, следит за сыном, как орлица над орленком. Не даст ему глупостей совершить. Шураша на маму очень похож, такой же болтливый и шустрый.


apropos: Девочки, спасибо, что читаете (и откликаетесь)! Плакса, да, шустрая. И сынок в нея. Ну и Бася на низком старте по всему. Немножко продолжения. – Мадемузель Софи?! Мама-Плакса?! – изумленный юношеский баритон Шураши добавился к дамским партиям. – Что? Что случилось? – Там… там… – простонала юная Вейс, – человек… В воде, прямо у берега, покачиваясь на ленивой прибрежной волне, вверх лицом лежал человек, зацепившись ногой в сапоге за корягу. Судя по цвету его раздутого тела, он утонул, и утонул не этим днем. Плакса охнула и осела на землю, Вейс вцепилась в руку своего спутника. – Утопленник… мама-Плакса… мадемуазель Софи… – растерянно пробормотал Шураша. – Что? Что произошло? – послышались голоса сверху – там уже собирались участники пикника, привлеченные криками. Белый как мел Шураша повел от берега рыдающую Софи; растерянная Плакса застряла в кустах. К воде спустились господа. – Холера ясна, – пробормотал пан Казимир, взглянув на утопленника. Вестхоф смотрел равнодушно, словно каждый день имел возможность наблюдать нечто подобное. – Спьяну утонул… – предположил, морщась, Стоврич. – Бедняга, какую смерть принял, – перекрестился Сомов. – До чего ж страшен. Подол амазонки Плаксы зацепился за кусты, и она тщетно пыталась его высвободить. На помощь к ней пришел барон. Он выдернул подол, подхватил даму под локоть и повел от берега, прочь от страшной находки. – Опять, опять покойник… несчастный, несчастный человек! – всхлипывала Щербинина. – Неужели и его… убили? – Вероятно, утонул сам, по случайности, – ответил барон и не преминул ядовито заметить: – Где вы, там покойники, мадам. – Как… как… вы можете так говорить! – воскликнула Плакса – Шураша… там был мой Шураша! Это ужасно, страшно! Человек утонул… какой-то мастеровой, судя по сапогам… у него совершенно синее лицо… Когда у нас, в Древково, утопилась девка – в бремени от заезжего коробейника, бедная, бедная… ее нашли неделю спустя, ох, какая она была… – У вас на каждый случай есть свой анекдот, – молвил барон, препровождая ее на поляну и усаживая на плетеный стул. Де Визе взглянул на утопленника с края поляны, к воде спускаться не стал, постоял, покачиваясь на пятках, в задумчивости, из которой его вывела необходимость позаботиться о перепуганной пани Кульвец – увидев утопленника, она попыталась лишиться чувств в шаге от бравого виконта. Борзин и Ардаевский запоздали к событию, поскольку углубились в лес, увлеченные беседой. Появившись на поляне, они взяли бразды правления в свои руки. Лакеям было приказано вытащить утопленника на берег и прикрыть скатертью, дам и барышень под присмотром офицеров отправили к экипажам. Вскоре по опустевшей поляне метались лишь слуги, суетливо собирающие остатки снеди, посуду и скатерти в корзины, да под соснами присели в ожидании полиции полковник Борзин и прапорщик Щербинин. Первый – как старший по званию, второй – как свидетель обнаружения тела. Ардаевский, и так находясь под подозрением полиции, отказался принимать участие – даже как свидетель – в расследовании, зато вызвался вскорости прислать представителей власти. Когда барон, покинув поляну, направился к своей лошади, его нагнал Пржанский. – Утопленник – пропавший башмачник, – тихо сказал он. Вестхоф помолчал, обдумывая информацию. – Вот уж действительно канул в воду. Ну что ж, таким образом мы избавлены от лишних хлопот. – Ну да, конечно, лишние хлопоты! – зло выпалил Пржанский, осекся и понизил голос. – Но что же получается… Конечно, мог быть несчастный случай, но вот так, день в день с Митяевым… Странное совпадение… – После, после о том поговорим, пан, ежели на то будет охота, – предостерегающим тоном процедил барон и, услышав чьи-то приближающиеся шаги, обычным голосом заметил: – Хорош вороной, ваш? Показал на привязанного неподалеку мощного ганноверца и покосился через плечо, краем глаза подмечая стремительно надвигающийся на них малиновый вихрь. Опять эта женщина! – Nie, мой вон, рыжий, – подыграл Вестхофу закипевший было пан Казимир. – Весьма, весьма, – с видом знатока одобрил барон рослого коня Пржанского. – Вороной этот – полковника Борзина, сказывал, недавно приобрел, – запыхавшись, сообщила подоспевшая мадам Щербинина и, едва переведя дыхание, одной рукой ухватившись за рукав Вестхофа, второй поправляя сбившуюся шляпку, одновременно пыталась запихнуть под нее растрепавшиеся локоны, затараторила: – Насилу догнала, боялась, что вы уж уехали, господин барон… Федор Гаврилович никак не может от берега отлучиться, и с ним Шураша... А я, выходит, без спутника осталась… Борзин хотел подыскать мне попутчика, но я уверила его, что вы не откажетесь, по-соседски… Ведь, правда, не откажетесь, Николай Иванович?! Тот стоически выдержал ее умоляющий взгляд и сухо процедил: «Всегда к вашим услугам, мадам». – Правда?! – просияла соседка и с воодушевлением похлопала его по руке, не замечая холодности Вестхофа, как и его раздражения, впрочем, успешно скрываемого. Тут молчавший до того Пржанский довольно резво выступил вперед и, подавшись к Щербининой, чарующим голосом проворковал: – Пани Эпракса, ежели позволите… Такой прелестной даме невозможно остаться без кавалера, никак невозможно… Любой почтет за счастие, смею заметить… И ежели господин барон по каким-либо обстоятельствам не может составить вам компанию, то я осмелюсь предложить вам свое общество, мадам, и с наслаждением препроводить до дома... – Ах! – выдохнула Щербинина и зарделась, словно юная барышня, переводя глаза то на одного, то на другого господина. – Право, вы так любезны, пан Казимир… По техническим причинам сапожник отныне именуется башмачником. И, видимо, речку тоже переименуем - В Вилейку или Вилию.

Klo: apropos Ах, как мне все нравится: и дамы, застрявшие в кустах, и те, что попытались лишиться чувств. Пан Казимир очарован Пани Эпраксой? Продолжайте, продолжайте! Пусть будет башмачник - не суть!

Хелга: apropos Динамично вполне! apropos пишет: Де Визе взглянул на утопленника с края поляны, к воде спускаться не стал, Взглянул с обрыва. Или, может, так: Де Визе к воде спускаться не стал (раз спускаться, ясно, что сверху) и дальше по тексту. apropos пишет: Ардаевский, и так находясь под подозрением полиции, отказался принимать участие – даже как свидетель – в расследовании, зато вызвался вскорости прислать представителей власти. Ардаевский вызвался прислать представителей власти и уехал, не желая в очередной раз быть замешанным в полицейское расследование? apropos пишет: – Вороной этот – полковника Борзина, сказывал, недавно приобрел, – запыхавшись, сообщила подоспевшая мадам Щербинина и, едва переведя дыхание, одной рукой ухватившись за рукав Вестхофа, второй поправляя сбившуюся шляпку, одновременно пыталась запихнуть под нее растрепавшиеся локоны, затараторила: Плакса тут и запыхалась и едва дыхание переводит. – Вороной этот – полковника Борзина, сказывал, недавно приобрел, – сообщила как всегда вовремя подоспевшая мадам Щербинина и, едва переведя дыхание, ухватилась за рукав Вестхофа. Лицо ее в обрамлении темных растрепавшихся локонов разрумянилось, шляпка сбилась набок. - Насилу догнала... apropos пишет: Тут молчавший до того Пржанский довольно резво выступил вперед и, подавшись к Щербининой, чарующим голосом проворковал: Довольно, может, убрать? Klo пишет: Ах, как мне все нравится: и дамы, застрявшие в кустах, и те, что попытались лишиться чувств. Пан Казимир очарован Пани Эпраксой? Продолжайте, продолжайте! Спасибо! Пани Эпракса на перепутье...

MarieN: apropos Да, грустно закончился пикник. В прочем это ожидалось. Мама Плакса, как всегда в гуще событий. И барон молодец, пусть и не с большим энтузиазмом, но помог даме, так сказать, подставил свое мужское плечо. А пан Казимир каков, перед пани Эпраксой прям перья распускает, даже за смущал, как барышню. На этом фоне пытающаяся лишиться чувств Бася просто потерялась. Чем башмачник, лучше сапожника не совсем поняла, вроде как одно и тоже, но авторам видней. Заинтригована, что же дальше?

apropos: Всем спасибо! Klo пишет: Пан Казимир очарован Пани Эпраксой? Ну не знаю, насколько очарован, но клинья явно подбивает: то на танец пригласит, то вот домой сопроводить предлагает. Не знаю уж, в пику барону или сам по себе не прочь подударить за симпатичной вдовушкой. MarieN пишет: Чем башмачник, лучше сапожника не совсем поняла, вроде как одно и тоже Ой, это просто матчасть - в процессе выяснилось, что сапожников тогда называли башмачниками - они не только ремонтировали обувь, но и шили ее. Хелга, спасибо за тапки, все утащила.

apropos: И еще продолжение: – Ах! – выдохнула Щербинина и зарделась, словно юная барышня, переводя глаза то на одного, то на другого господина. – Право, вы так любезны, пан Казимир… Барону по всему следовало бы воспользоваться удобным предлогом и избавиться как от роли провожатого, так и от общества надоедливой соседки. Но неожиданно для самого себя, он вдруг сказал: – Не стоит трудов, любезный пан, нам с мадам Щербининой по дороге. Холодно кивнул Пржанскому, отцепил пальцы дамы от своего рукава, подхватил под локоть и потащил к дороге, где стоял какой-то одинокий экипаж. – Лошадь, вон моя лошадь, – заупиралась она, показывая на привязанную неподалеку невзрачную, с куцым хвостом караковую кобылку. – Вы приехали верхами? – спросил отчего-то удивленный сим обстоятельством Вестхоф, хотя Щербинина щеголяла на пикнике в кошмарном малиновом одеянии для верховой езды. – Страсть как люблю верхом ездить и не упускаю случая прокатиться, – она ухватилась за гриву лошади, оперлась о подставленную ладонь барона и взлетела в седло с такой легкостью, что он не успел почувствовать ее веса. – Федор Гаврилович нанял для меня лошадь, – говорила неуемная соседка, пока барон садился на своего коня. – Надобно будет после отослать ее в конюшню… А вы, оказывается, ездите верхом! Это так неожиданно… И ловко держитесь в седле, – вдруг добавила она и вспыхнула. Он не счел уместным комментировать столь несуразное предположение и молча указал на дорогу к городу. Прежде чем тронуть лошадь, Щербинина помахала рукой Пржанскому и пустила кобылу коротким галопом. Вестхоф следовал сбоку и чуть сзади своей спутницы, с неким странным удовольствием отметив, что в седле она держится довольно ловко и уверенно. Видимо, привыкла объезжать свои деревенские владения в этом, как там… Древкове под Новгородом. Какое-то время они ехали молча, но для Щербининой столь длительное воздержание оказалось не по силам. – Какой любезный этот господин, пан Пржанский, – вскоре сказала она, придержав лошадь и поворотясь к барону. – Поляк, – лаконично ответил Вестхоф. – Вы не любите поляков? – хихикнула Щербинина. – Впрочем, верно, к польским дамам вы относитесь куда снисходительнее. И шутливо погрозила ему пальцем: – Вы были совсем не против, когда вокруг вас увивалась эта пани… Барон хмыкнул. – А от меня, верно, не чаете, как поскорее избавиться. – Как можно, мадам, – светским тоном возразил он. – Но вы сами сказали, что я постоянно нахожу покойников, – всхлипнула Щербинина. «Черт меня дернул увести ее от Пржанского», – в который раз подумал Вестхоф, так и не найдя вразумительного ответа на свой столь странный поступок. Хотя некий мотив все же присутствовал: никому не дозволено, тем более этому поляку, вмешиваться в его дела. Впрочем, будь на месте мадам Щербининой другая дама… пани Кульвец, например, или какая-нибудь барышня, разве не поспешил бы он от них избавиться при помощи Пржанского или любого другого? «Вероятно, я просто привык к ней за время знакомства, слишком тесного, почти каждодневного общения, – губы барона скривились. – Еще пару недель, и я начну считать ее родственницей… Остается уповать только на то, что мы разъедемся раньше…» – Вы что, смеетесь? Неужели над этим можно смеяться?! – донесся до него возглас Щербининой. – Такое несчастье, утонул человек, семья, наверное, ищет его, жена и дети плачут… А вы смеетесь?! – Возможно, он холостяк? – пробормотал Вестхоф. – Вы невозможный, ледовитый человек, сударь! У вас определенно нет детей! – По всей вероятности, нет. – По всей вероятности… То есть, вы не уверены? Ах, Николай Иванович, мне кажется, вы не тот, за кого себя выдаете… – Вы так думаете? – барон насмешливо изогнул бровь. – Кто же я таков? – Вы храните в душе какую-то горесть, и не желаете показать этого. Мужчины часто скрывают свои чувства. А вот мой муж всегда рассказывал, что его волнует. Ведь человеку требуется участие, требуется, чтобы его выслушали. Или скажем, Федор Гаврилович… Он, так молчалив… слова не вытянешь, почти как вы... Щербинина наклонилась в сторону барона так, что он стал опасаться, как бы она не вывалилась из седла. – Но и он дал повод порадоваться за него: намедни приобрел новую лошадь, хорошую породистую лошадь. И мундир пошил новый. Так ему повезло: наследство получил, нежданное. – Рад за господина полковника, – ответил барон. – Опять смеетесь? Он прекрасный человек, вы плохо его знаете! – обиженно воскликнула Щербинина. – Да, я действительно плохо его знаю, – задумчиво согласился Вестхоф. Она что-то говорила ему, но он опять не слушал, более поглощенный собственными мыслями, пока до него не долетели ее слова: – …она подобрала его у кустов, где лежал убитый офицер… – Простите? – барон чуть придержал своего коня, который приблизился слишком близко к кобыле мадам Щербининой. – Ключ, ключ от часов, который нашла моя горничная на пустыре… – Оh, der Teufel! – чертыхнулся барон. – Отчего вы молчали, ежели нашли ключ?! – Так я же вам говорю, служанка только намедни вспомнила, что подобрала его – положила в карман и забыла. Я как раз вам хотела рассказать, но все так смешалось: сначала Веселовская со своими расспросами, потом эта полька, Шураша с барышней, утопленник, что вообще обо всем забыла… И всхлипнула. Барон возвел глаза к небу. – Что за ключ, как выглядит? – наконец небрежно поинтересовался он. – Вы можете мне его показать? Или уже отдали тому полковнику из воинской полиции? – Ключ как ключ, на цепочке такой, вроде бы золотой, – отвечала Плакса, промокнув глаза. – конечно покажу, пришлю Корнея, да что Корнея – сама занесу, мне не трудно. Господину Родионову не отдавала – не видела еще его, и вот не знаю, право, что делать… Время же прошло, он может быть недовольным, что не сразу отдали… Да, может, цепочка эта и отношения не умеет к убитому, а? Она жалобно посмотрела на барона, надеясь, что он подскажет, как ей поступить. Вестхоф был бы рад предложить отдать цепочку ему и забыть о ней, но прекрасно понимал, что болтливая дама наверняка поинтересуется у Родионова, пригодилась ли цепочка для расследования. – Непременно надобно сообщить о находке полиции, – сказал он. – Думаю, ваш Родионов будет тому только рад. Но и сам прежде не откажусь на нее посмотреть, любопытная улика. – Вот и я думаю, любопытная, – поддакнула Плакса. Но едва она попыталась вновь вступить в разговор с бароном, как он показал ей на облака, что собирались на горизонте, и предложил поспешить, чтобы успеть домой до начала дождя. Они перевели лошадей в галоп и вскоре, проехав заставу, оказались на пыльном Трокском тракте. Плакса хотела обратить внимание барона на часовню Святого Яцека – единственную рукотворную достопримечательность в этой части города, возвышающуюся среди садов и огородов, о которой ей поведала пани Ерзаньская на пикнике, но Вестхофа более занимали размышления об увиденном и услышанном за прошедший беспокойный день. Он отделался короткими репликами, и когда они подъехали к дому на Рудницкой улице, распрощался со своей спутницей с чувством глубокого облегчения. Предсказанный им дождь так и не случился.

Klo: apropos Ах какой барон противоречивый! Целый день пытаюсь подобрать замену слову "заупиралась". Может быть, "робко запротестовала"? apropos пишет: – Вы приехали верхами? – спросил отчего-то удивленный сим обстоятельством Вестхоф, хотя Щербинина щеголяла на пикнике в кошмарном малиновом одеянии для верховой езды. – Страсть как люблю верхом ездить и не упускаю случая прокатиться, Может быть: "в немыслимой малиновой амазонке"? apropos пишет: И ловко держитесь в седле, – вдруг добавила она и вспыхнула. Он не счел уместным комментировать столь несуразное предположение и молча указал на дорогу к городу. Мне кажется, это не совсем "предположение". Может быть, "замечание"?

Малаша: Сколько продолжений! Очень нравится, как закончился пикник (если не считать утопленника, конечно). Произошло много событий, интересных и перспективных. Неужели убийца потерял ключ? Весомая улика для барона и Родионова.Кто-то там уже щелкал брегетом. Барон явно поддается чарам Плаксы, не уступил ее пану Казимиру. Потом, правда, отделался под предлогом дождя. Ни себе, ни людям. Река вроде, уже называется Вилия.

Хелга: apropos Задушевный разговор получился у барона с Плаксой. Klo пишет: Ах какой барон противоречивый! Это тлетворное женское влияние... Спасибо за тапки! Малаша пишет: Барон явно поддается чарам Плаксы, не уступил ее пану Казимиру. Потом, правда, отделался под предлогом дождя. Ни себе, ни людям. Пес на сене наш барон, ага. MarieN пишет: На этом фоне пытающаяся лишиться чувств Бася просто потерялась. Эта пани еще покажет себя...

apropos: Девочки, спасибо! Кло - за тапки - отдельное. Klo пишет: Может быть, "робко запротестовала"? Гы, ты можешь представить, чтобы Плакса - да робко? Скорее уж шумно. Но подумаем, ага, спасибо огромное! Малаша пишет: Река вроде, уже называется Вилия. А, ну точно, это я все перепутала. Хелга пишет: Пес на сене наш барон, ага. Ну как там Казик говорит: Пся кровь?

Малаша: Хелга пишет: Пес на сене наш барон Что-то подсказывает, он свое еще возьмет. Пану Казимиру точно ничего не перепадет (у них это взаимно), а Плаксу считает своей собственностью. Характер.

MarieN: apropos Да, барон удивляет сам себя. Но ведь он же подмечал уже про себя и красивые глаза, и здравые рассуждения, теперь и легкость посадки в седле, даже запомнил название деревни где находится поместье мадам Щербининой, так чему удивляться, его заинтересовала сия мадам, это очевидно. Интересная всплыла находка, ключик часовой. Почему-то вспомнился де Визе, новый брегет по мнению Шураши, немного странное поведение когда обнаружили утопленника. Ведь не спустился со всеми, а сверху наблюдал в задумчивости, может все это просто совпадения? Буду с нетерпением ждать вместе со всеми продолжения, надеюсь не долго.

apropos: Малаша пишет: Что-то подсказывает, он свое еще возьмет. Уж точно не упустит. MarieN MarieN пишет: он же подмечал уже про себя и красивые глаза Дык подметить - это одно, вон он и пани Басю оценил по достоинствам, но к Плаксе, похоже, действительно привык, к ее обществу, хотя и раздражается периодически. С ключиком да, могут быть перспективы. Улика, что ни говори. MarieN пишет: ждать вместе со всеми продолжения, надеюсь не долго. Да вот и оно. *** Несмотря на воскресенье, Родионов с утра навестил нескольких офицеров, которые могли представлять интерес для расследования, затем отправился в канцелярию военной полиции, где погрузился в изучение рапортов о поисках пропавшего Гжеся Возняка с улицы Мясников. Полиция искала его уже третий день, с тех пор, как прапорщик Щербинин упомянул о письме Митяева, адресованном башмачнику. Письмо это так и не было найдено ни на теле штабс-капитана, ни в его личных вещах. Вернувшийся накануне в Вильну Богуцкий подтвердил слова своего товарища и припомнил еще некоторые детали. Из рапортов полковник узнал, что по странному стечению обстоятельств Гжесь Возняк исчез примерно в то время, когда был убит Митяев: последний раз башмачника видели вечером в понедельник, 22 апреля. Родных у него не было, жил бобылем, близких приятелей не имел. В молодости Возняк принимал участие в восстании Костюшко, побывал в плену, затем вернулся в Вильну и занялся башмачным делом. На заказ не шил, предпочитая заниматься мелким ремонтом и чисткой обуви. Клиентов у него было немного, большей частью из посетителей трактира, где снимал комнату, да жителей близлежащих улиц. Вел очень скромный образ жизни, но в деньгах явно не нуждался: при обыске его комнаты за печкой обнаружили завернутую в тряпицу шкатулку, набитую серебряными и золотыми монетами, а также пачкой подлинных ассигнаций на весьма приличную для башмачника сумму. Было очевидно, мелким ремонтом таких денег не заработаешь. Известие о покойнике, найденном в реке, оторвало Родионова от занятия. – Как было велено, ваше высокоблагородие, чтоб сразу вам докладывать обо всех происшествиях, – сообщил запыхавшийся полицейский. – Ждем вас на берегу, тело не трогали до вашего распоряжения. Родионов кивнул: едва приступив к службе, он попросил полицию сообщать ему обо всех подозрительных случаях в Вильне и окрестностях, а при надобности – вызывать. Он тут же отложил бумаги и отправился в указанное место, по дороге на всякий случай прихватив с собой трактирщика, сдававшего комнату пропавшему башмачнику. Трактирщик с любопытством глянул на распухшее лицо утопленника, перекрестился и сказал: – Он самый, Гжесь Возняк. Эк его угораздило, свалиться-то. Родионов отослал трактирщика и внимательно осмотрел труп. Тот явно пробыл в воде несколько дней, на затылке зияла внушительная ссадина – то ли Возняк поранился уже в воде, то ли получил удар по голове до падения в реку. В карманах не было ничего интересного – кисет с остатками табака, трубка, ключ от комнаты, да несколько медяков. Родионов прощупал подкладку потертого жупана, велел срезать с покойного сапоги и самолично их осмотрел. – Увозите, – наконец сказал он полицейским, а сам подошел к офицерам, обнаружившим труп. Полковник Борзин и прапорщик Щербинин – первый сухо и по делу, второй – горячо и многословно, рассказали ему, как увидели в воде утопленника, и все, что за тем последовало. – На наши крики все сбежались, – говорил Щербинин, отвечая на вопросы следователя. – Барышни визжали, дамы ахали, некоторым стало дурно, ну вы понимаете… Нет, никто его не опознал, да и по одежде видно, что не из общества… Тело никто не трогал, только слуги вытащили из воды и накрыли скатертью, а так никто… Одежду, карманы не осматривали. Полковник сразу послал за полицией, а остальным предложил уехать, не до развлечений рядом с утопленником-то… Внимательно выслушав свидетелей и задав уточняющие вопросы, Родионов затем составил список участников пикника, при том заметив, что все присутствующие здесь сегодня господа в вечер убийства находились в клубе Миллера. Воистину, тесен круг… Поблагодарив офицеров за помощь, полковник поехал в город, прямиком в канцелярию – составлять рапорт о найденном Возняке. – Какие новости? – поинтересовался заглянувший в кабинет де Санглен. – Из реки выловили труп пропавшего башмачника, – доложил Родионов. – Как раз готовлю рапорт. – Хорошо, хорошо, оставите на моем столе, после ознакомлюсь, – сказал де Санглен. – Мы сейчас следим за купцом Менцелем – уверен, он в чем-то замешан и связан с Варшавой. Хитрый лис, но я хитрее… Кстати, знаете, чем кончилось дело с Дранженевским? Родионов не знал. Де Санглен с явным удовольствием принялся рассказывать, как два статских чиновника, подручных арестованного поляка, сознались в том, что были отправлены французским резидентом в Варшаве Бильоном с инструкциями в Вильну. – Они под караулом, готовлю донесение министру. Хочу представить полицмейстера Вейса к награде за отличную службу – мне-то самому ничего не надо, довольствуюсь токмо благодарностью и доверием нашего государя… Но Балашов-то каков?! Чтобы перед государем выслужиться, отправил своих людей ловить шпионов, те взяли первых попавшихся бродяг, бедных шляхтичей, и выдали за французских агентов. А доказательств-то на них и нету. Бедолаг этих на свободу выпустили, государь приказал им выдать по сто рублей ассигнациями, дабы компенсировать неудобства. Могу представить себе злобу Балашова, что я его обошел! Худой и вертлявый, де Санглен бегал по комнате, вспоминая старую вражду с министром полиции, который был – по его словам – истинным интриганом и завистником. – Приехав сюда, Балашов, видя, что я в милости у его величества, начал меня к себе зазывать, мириться, но государь тому воспротивился. Мол, нечего мне никаких сношений с Балашовым иметь. Я, разумеется, повиновался, чем вызвал обиду министра. Но дабы оградить себя от новых интриг, решил соблюдать особую осторожность, никому не доверять, и даже рапорты подаю не напрямую государю, а через генерала Барклая де Толли, опасаясь новых недоразумений. Для меня картина ясна: его величество не хочет, чтобы я и Балашов примирились… Родионов слушал невнимательно – ему были неинтересны придворные сплетни и неприятен упивающийся ими де Санглен, о котором в обществе отзывались весьма нелестно. Случаем попав под его начало, Родионов старался держаться с ним на расстоянии, вполне довольствуясь существующим положением, при котором тот занимался своими делами и не лез в его. Посему, пропуская мимо ушей излияния Санглена, полковник продолжил работу над рапортом, одновременно раздумывая над следующими шагами, которые ему надлежало предпринять, и заметил уход Санглена только по наступившей в комнате тишине.

MarieN: apropos О, продолжение, и так быстро, спасибо. Наконец, полковник Родионов. Умничка, воскресенье, а он весь в работе. И сообразил хозяина лавки на происшествие с собой захватить, молодец. На него только и надежда всю эту шпионскую братию раскрутить. Главное, чтоб не мешали бегающие, хвастающиеся и суетящиеся де Санглены и прочие с ним.

Малаша: Увидела, прибежала. Продолжение с Родионовым, серьезный полковник в трудах даже в выходные. Интересная информация о башмачнике. Боюсь, Родионов начнет копать (уже копает) под Возняка и выйдет на Казимира. MarieN пишет: сообразил хозяина лавки на происшествие с собой захватить Молодец, вызывает восхищение. Но странное чувство, переживаешь за шпионов, хотя надо бы радоваться, если их поймают. Авторы нарочно все перевернули: сделали шпионов главными героями, они такие милые. А если у барона с Плаксой роман завяжется, а его арестуют, что прикажете делать? Санглен мутная личность, симпатии не вызывает. Историческое лицо, как я поняла?

Фея: Подозреваю, не все просто со шпионами и Родионовым. Авторы любят бацы в самых неожиданных местах, потому не удивлюсь, если все перевернется и герои окажутся совсем не теми, кем предстали перед нами. к сож., не получается у меня часто заходить на этот форум, но слежу за развитием романа с огромным интересом. Авторы определенно запутывают следы. Удачи им! :)

Хелга: MarieN пишет: Но ведь он же подмечал уже про себя и красивые глаза, и здравые рассуждения, теперь и легкость посадки в седле, даже запомнил название деревни где находится поместье мадам Щербининой, так чему удивляться, его заинтересовала сия мадам, это очевидно. Эту мадам, даже если захочешь, не забудешь. Она у нас совершенно неуправляемая. MarieN пишет: Умничка, воскресенье, а он весь в работе. Такой он у нас, трудяга. Малаша пишет: Но странное чувство, переживаешь за шпионов, хотя надо бы радоваться, если их поймают. Авторы нарочно все перевернули: сделали шпионов главными героями, они такие милые. Фея пишет: Авторы любят бацы в самых неожиданных местах, потому не удивлюсь, если все перевернется и герои окажутся совсем не теми, кем предстали перед нами. Бацы штука славная! Кстати, да, любопытный эффект воздействия - волей-неволей оказываешься на стороне того героя, от чьего лица ведется повествование, и даже если он совсем гадкий, пытаешься найти в нем положительные черты. Иногда такой прием производит просто шокирующее воздействие. Как например, у Эко в "Пражском кладбище". Нет, параллелей не провожу, просто рассуждаю о литературном приеме. Спасибо всем за чтение и отзывы!



полная версия страницы