Форум » Виленские игры. Временный раздел » Виленские игры - 3 » Ответить

Виленские игры - 3

Хелга: Виленские игры Авторы: Apropos, Хелга Жанр: авантюрный исторический шпионский роман Время действия: весна 1812 года Место действия: Вильна

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

Хелга: Он остановил ее речи поцелуем, и она ответила ему, неумело, неловко, жарко, потянулась к нему, обхватила за шею. Он не сразу понял, как случилось, что он потерял контроль над собой, но все его желания и стремления сосредоточились на этой несносной, приставучей, болтливой, совершенно не в его вкусе женщине, которую он чуть было не потерял сегодня навсегда. Ему нужно было убедиться, что она жива, что она с ним, рядом, здесь и сейчас, и не просто убедиться, но утвердить свое право на нее тем инстинктивно неотъемлемым и единственно правильным средством. Не выпуская ее из объятий и не отрываясь от ее мягких податливых губ, он попятился к дивану, отчего-то промахнулся, налетел на стул, отшвырнул его ногой, шагнул и уперся в стену. Там, за этой стеной была спальня, но путь до нее казался слишком долгим и сложным, а желание не терпело никаких отлагательств. Барон порывисто приподнял охающую Евпраксию, прижал к спасительной, так вовремя оказавшейся рядом стене, откинул мешающие ему юбки, с восторгом убедился, что она желает его, и осуществил то, к чему столь исступленно стремился. Всегда отлично чувствующий время, на сей раз он не мог сказать, сколь долго длилось это действо – безудержное и упоительное. Вероятно, он был слишком жаден и нетерпелив, хотя ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он выпустил ее из рук. И как нельзя вовремя: стукнула входная дверь, из прихожей донеслись шаги и голос Леопольда. Барон быстро привел в порядок одежду и вышел из гостиной, дабы дать время даме прийти в себя и оправить платье. – Когда я его нашел, он уже пришел в себя, – сообщил Леопольд, пропуская в прихожую помятого и чуть шатающегося Корнея. – На голове у него изрядная шишка, а так – жив, как видите, и почти здоров. Плакса опустилась на кушетку, ноги не держали ее, руки дрожали, сердце билось так, что, казалось, готовилось выскочить наружу, горели щеки, губы... Она успела испугаться, когда барон схватил ее – это было так неожиданно, но мысль, что сейчас он начнет трясти ее, как трясут плодовое дерево в конце лета, пролетела и исчезла, растворившись в его объятии и поцелуе. Она ответила на поцелуй, неосознанно, теряя волю. От ледовитого барона дохнуло жаром, от аромата Кельнской воды закружилась голова… его руки что-то творили с нею, и ей хотелось, чтобы это продолжалось, дальше… дольше… «Как же все случилось? Неужели это случилось со мною? Что я наделала? Значит, он…» За дверью слышались голоса, особенно явственно звучал голос барона. «Платье, шаль, где же шляпка… ридикюль...» Плакса вскочила, поправляя юбки. Шляпка обнаружилась под столом. Кое-как забрала растрепавшиеся локоны под шляпку, сложила вещи в сумку и снова села на кушетку. Жар отпускал ее, все тело вдруг охватила истома. Разговор в прихожей не утихал, но нужно идти, подняться к себе… да, и узнать, что же с Корнеем. Она поднялась и вышла, словно нырнула в котел с кипящей водой. В прихожей на лавке сидел живой Корней, барон стоял перед ним, видимо, расспрашивал о том, что случилось в проулке. – Корней, какое счастье, что ты жив! Ты не ранен? Мне нехорошо, я должна прилечь. Премного благодарна за помощь… Добравшись до квартиры, она отправила Феклу в помощь Корнею, а сама, не раздеваясь, легла на кровать и погрузилась в думы о том, что произошло с нею. Барон только собирался лечь спать, как кто-то загрохотал кулаками по двери в квартиру.

bobby: Хелга Ну и барон! Не ожидала от него такой прыти. Не дал даме опомниться... Довела Плакса мужика. Не представляю, что теперь будет. Только продолжение такое коротенькое. А дальше?

Малаша: Барон оказался совсем не таким холодным, каким притворялся, набросился на даму как тигр. Плакса, конечно, кого угодно способна вывести из себя своей болтовней, да и ситуация так сложилась, его можно понять, чуть без соседки не остался. Кто стучится в дверь? Плакса со слезами или Шураша с кулаками и требованием сатисфакции?


Хелга: bobby пишет: Только продолжение такое коротенькое. А дальше? Малаша пишет: Кто стучится в дверь? Плакса со слезами или Шураша с кулаками и требованием сатисфакции? Еще немножко продолжения, отвечая на просьбы и инсинуации читателей. Барон только собирался лечь спать, как кто-то загрохотал кулаками по двери в квартиру. – Если это юный Щербинин решил высказать мне благодарность за спасение жизни своей матери – или явился с требованием сатисфакции за ее… мммм… соблазнение, я его придушу, – пробормотал Вестхоф, впрочем, ничего не имея против, если к нему пожаловала сама мадам. Он найдет, чем ее занять… Из прихожей послышался шум, топот множества сапог и мужские голоса. Что за… Барон как был – в халате поверх сорочки и панталон – прошел в гостиную, куда в противоположную дверь входили полицейские. За их спинами виднелось взволнованное лицо Леопольда. – Барон Вестхоф? – осведомился один из прибывших. – По поручению директора воинской полиции господина де Санглена. Мы посланы препроводить вас к нему для важного разговора. Экипаж у подъезда.

ДюймОлечка: Хелга Ну ничего себе, вот из такого вот огня да вот в такое полымя, так нечеееестно :) Тут понимаешь, просто-неожиданный эпизод (может даже и для самого барона), а потом вот такой супер-неожиданный поворот (опять же для самого барона) :) А с читателями то что - только мы разомлели, сидим-улыбаемся, а тут...

Klo: Хелга Такой короткий кусочек, а какой насыщенный! bobby пишет: Довела Плакса мужика. Это ей авторы помогли, коварные!

bobby: Хелга Мдаа... неожиданно... ДюймОлечка пишет: А с читателями то что - только мы разомлели, сидим-улыбаемся, а тут... Авторы расслабиться не дадут.

Хелга: ДюймОлечка пишет: Тут понимаешь, просто-неожиданный эпизод (может даже и для самого барона), а потом вот такой супер-неожиданный поворот (опять же для самого барона) :) Все для любимого барона! Klo пишет: Это ей авторы помогли, коварные! bobby пишет: Авторы расслабиться не дадут. Стараемся...

Малаша: О статисфакции мы одновременно с бароном подумали, но оказалось все куда хуже. За что его арестовали?! Это же арест? Столько полиции нагнали. Расслабиться точно не дают.

гость2: Что их связывает, барона и героиню? Эта связь обречена и искуственна.

apropos: Хелга Ну вот и до барона добрались. А он добрался до Плаксы. ДюймОлечка пишет: вот из такого вот огня да вот в такое полымя, так нечеееестно :) Но так уж сложилось... bobby пишет: Авторы расслабиться не дадут. Дык на том и стоим. Малаша пишет: Это же арест? Похоже на то. гость2 пишет: Что их связывает, барона и героиню? Эта связь обречена и искуственна. Ничего не связывает, помимо физического влечения, как я понимаю. Приговор - насчет обреченности и искусственности - суров, конечно, но у них хотя бы есть взаимная симпатия, чем далеко не все любовники могут похвастать. Плакса вон и вовсе неровно дышит, с бароном сложнее - у него чувства все сокрыты где-то, ежели вообще есть.

Юлия: bobby пишет: ‎ ‎Авторы расслабиться не дадут Да эти авторы в могилу сведут... На таком душераздирающем ‎месте остановились ‎– ‎и нет бедному читателю никакого продолжения... Хоть ложись да помирай за бедного ‎барона...‎ Авторы!!! Смилуйтесь Что с бароном-то? А с Плаксой? После ‎потрясения в квадрате? Ей еще предстоит узнать об аресте (может, и не арест, конечно ‎‎ ) Николая нашего Ивановича... ‎‎ УжОс!‎ Авторы!‎

Хелга: Просим прощения, авторы немного завязли в реале, но как только выберемся, сразу продолжим! Спасибо верным читателям!

apropos: Бегу с продолжением. Барон удивленно вскинул брови, но возражать не стал. Ежели он откажется ехать, они наверняка уведут его силой, так что не было смысла вступать в пререкания. Молча скинул халат, надел сюртук и проследовал к экипажу. Его сопровождали двое, остальные – человек пять – остались в квартире, верно, проводить обыск. «Следовало ожидать, – мрачно подумал Вестхоф. – Пржанский не успел перехватить пани Кульвец, и она его выдала в очередном паническом приступе. Пан Казимир, похоже, уже арестован и по случаю или для облегчения собственной участи назвал мое имя». Впрочем, барон не собирался заранее отчаиваться, потому как веских доказательств и улик против него нет и быть не может ни у Пржанского, ни, тем более, у полиции, а при обыске они ничего не найдут. Он всегда сразу избавлялся от любых, могущих его скомпрометировать, бумаг. Он не разглядел толком здание, куда его привезли, но оно не было похоже на Частный дом. Барона провели в какую-то комнату, где находился невысокий чернявый господин в статском мундире. – Барон Вестхоф? Директор воинской полиции де Санглен, – представился тот и предложил ему садиться. Полицейские вышли. – Чем обязан? – холодно полюбопытствовал барон, придвигая к себе от стены разбитый деревянный стул. – Мне надобно побеседовать с вами, господин барон, по поводу полковника Борзина, погибшего прошлой ночью, – де Санглен уселся за стол. – Побеседовать в столь поздний час и в таком месте? – барон ироничным взглядом окинул темное и затхлое казенное помещение, освещаемое парой свечей, и сел. – Извольте. – Меня интересует… Вы знаете, что полковник Борзин написал вам записку? – спросил де Санглен и, получив ответный кивок барона, продолжил: – Прелюбопытная, надобно заметить, записка, написанная накануне его гибели. Потому, как вы понимаете, мы хотели бы знать, что за дело у него было к вам. – Я уже ответил на этот вопрос полковнику Родионову… Кстати, отчего его нет с вами? Но могу повторить: не имею ни малейшего представления, о чем хотел со мною переговорить господин Борзин. – Полковник Родионов переведен на другое задание, с этим он, к моему сожалению, не справился, все приходится делать самому, – как бы между прочим заметил де Санглен и стал подробнейшим образом расспрашивать барона о том, как давно он знаком с Борзиным, об их отношениях и прочих деталях, все время возвращаясь к злощасной записке. Он явно не поверил утверждению Вестхофа, что тот не знает о причине, заставившей Борзина искать его общества. Барон спокойно отвечал на вопросы, легко отчитался за каждый час вчерашнего дня, одновременно припоминая все, что слышал о де Санглене в Петербурге, где тот до недавнего времени служил в Особенной канцелярии министерства полиции. Им не доводилось встречаться в обществе, поскольку нынешний директор воинской полиции не был в нем принят. И не столько в силу своего темного происхождения – по слухам, он являлся побочным сыном кого-то из Голицыных, хотя носил французское имя и выдавал себя за француза. Его почитали негодяем, выскочкой и самонадеянным хвастуном. Рассказывали, что Санглен встречается секретно с императором и наушничает на всех. В обществе не скрывали глубокого презрения к такого рода людям, и никто не хотел ни говорить с ним, ни кланяться ему. * – Был бы крайне обязан, – сказал барон, когда разговор о записке пошел по третьему кругу, – ежели б вы толком разъяснили, в чем я подозреваюсь, кроме того, что полковник Борзин искал со мной встречи накануне своей случайной гибели. Он приготовился услышать имя Пржанского, но де Санглен суетливо воскликнул: – Помилуйте, какие подозрения? Лишь обязательства по службе вынудили меня пригласить вас для беседы. Уверяю, против собственной воли… И полез в карман, откуда извлек некую смятую бумагу. – Вот, посудите сами, покойный настойчиво ищет встречи с вами, у него мы находим сей документ, что нам оставалось делать, как не заинтересоваться сиим обстоятельством? Он протянул было бумагу Вестхофу, но в последний момент спохватился и отдернул руку. – Не имею права разглашать содержание, но сие копия секретнейшего документа из канцелярии военного министра, – де Санглен сделал многозначительную паузу, лицо его приобрело столь же многозначительное выражение. Если он рассчитывал произвести эффект на своего собеседника, то этого добился, разве что по невозмутимому виду барона никак нельзя было о том догадаться. – И что с того? Борзин, насколько я знаю, штабной офицер, разве он не мог взять с собой какие-то документы для работы дома? – простодушно заметил Вестхоф, внутренне насторожившись. – Но сие не просто документ! – де Санглен аж подпрыгнул на месте. – Сие копия бумаги, к которой Борзин никакого отношения по службе иметь не мог… Нет, определенно, он снял копию, дабы передать ее врагам нашего отечества! – Да что вы говорите?! – деланно изумился барон. – Неужто почитаете полковника изменником? – Факты говорят за себя, – де Санглен развел руками. – Господин Борзин очевидно намеревался отдать кому-то сей документ, а упорство, с которым он добивался свидания с вами, указывает, что бумага предназначалась вам. Он скороговоркой выпалил последние слова и откинулся на спинку кресла с видом человека, который все сказал. – Занятное, хотя и недоказуемое утверждение, – усмехнулся Вестхоф. – Ежели бумага предназначалась мне, отчего ж господин Борзин не оставил ее, когда заезжал? Де Санглен не сразу нашелся с ответом. Он побагровел, вскочил с места и заходил по комнате, наконец сообщил: – Столь секретное и опасное дело… Он не мог довериться слугам, намеревался передать лично вам… – А не застав меня, расстроился и застрелился? – С чего вы взяли, что Борзин сам застрелился? – вдруг насторожился де Санглен, не поняв иронии. – Или вы что о том знаете? – Помилуй бог, откуда ж мне знать? – Так сами вы не навестили его накануне? – Я уже несколько раз – самым обстоятельным образом – описал все свои передвижения в тот день, перечислил все адреса и имена людей, которые могут подтвердить мое присутствие в том или ином месте, – напомнил ему Вестхоф. – Но ночью… – Ночью я имею обыкновение спать у себя дома, как ни странно это звучит. – Посему вы могли незаметно выбраться, зайти к Борзину… – И не забрать бумагу, коя, по вашим словам, предназначалась мне? Господин военный советник, предъявите более весомый аргумент. Де Санглен остановился, задумался, покосившись на дверь. Барон не в первый раз заметил этот взгляд на дверь, догадываясь, что директор воинской полиции с нетерпением ожидает полицейских с результатами обыска в его квартире. – Боюсь, нам придется все же выяснить причину… Тут наконец в коридоре послышались торопливые шаги, стук в кабинет, де Санглен рысью помчался к двери, приоткрыл ее – послышался шепот и шелест каких-то бумаг. Через минуту директор уселся за свой стол с торжествующим выражением на лице. – Ну, и что, милостивый государь, вы на это скажете? – он быстро просмотрел и протянул барону какие-то бумаги. – И что я должен на это сказать? – усмехнулся барон, пережив, впрочем, до того несколько неприятных секунд, пока не увидел, что за документы найдены в его квартире. – Секретные бумаги министерства, записки самого министра Румянцева с его подписью… – де Санглен чуть не задохнулся от открывающихся перед ним перспектив по поимке столь важного шпиона. – Вряд ли вы сможете что-то сказать в свое оправдание! И с выражением зачитал: – «…должны согласиться на предлагаемый способ взаимоотношений между двумя империями и не доводить дело до крайности. В противном случае Австрия была бы вынуждена противопоставить нам 200 тысяч войска, которые могли послужить с пользой для России, как угроза для Франции в будущих мирных переговорах…». Пишет какой-то Штакельберг… Ваш агент? – Прежде чем уличать меня сиими документами, – медленно и веско заговорил барон, – вам следовало выяснить, отчего они оказались в моей квартире. Вероятно, вы будете разочарованы, но мне поручено приготовить рапорт по донесениям, связанным с переговорами нашего посланника в Вене и австрийского министра иностранных дел. Посему у меня оказались эти депеши, инструкции канцлера Румянцева, а также, – он помахал в воздухе парой листов, – черновик собственно рапорта. Кстати говоря, граф Штакельберг – вовсе не мой агент, как вы было решили, а полномочный посланник Российской империи в Австрии. – Секретные бумаги в вашем доме… – начал было де Санглен. Барон перебил его: – Извольте прояснить этот вопрос у канцлера Румянцева. И боюсь, графу не понравится, что вы и ваши люди насильственным способом изъяли и ознакомились с содержанием сиих секретных, как вы верно выразились, документов. Де Санглен побагровел. Он выхватил из рук барона бумаги и несколько минут пристально их изучал. Затем процедил: – До выяснения всех обстоятельств вынужден задержать вас, господин барон…. И вышел, хлопнув дверью. Вестхоф устало повел плечами. Судя по всему, допрос был окончен, имя Пржанского так и не всплыло, а по поводу бумаг барон не беспокоился. Вскоре его отвели в комнату, где из мебели были только деревянная лавка и стул. Сквозь забранные решеткой окна просачивался предрассветный сумрак. Вестхоф щелкнул крышкой часов, едва различимые стрелки на циферблате показывали четыре без четверти. Он скинул сюртук, расстелил его на лавке и лег. Через некоторое время в дверь заглянул полицейский и отправился доложить де Санглену, что задержанный легли и изволят почивать. ------- * Из воспоминаний Вигеля и Греча

Юлия: apropos Наконец-то! ЗАмечательная сцена - динамичная и каждый герой весьма выразителен. Осязаемая картинка. Все-таки арест apropos пишет: задержанный легли и изволят почивать. Барон великолепен. Держу за него кулаки, но, похоже, он в этом не нуждается А что же Плакса?..

ДюймОлечка: apropos Здорово! И как спокойно ведет себя наш задержанный :) не то что Санглен, а что же Родионов -куда, за что, как не справился?

Малаша: Барон и не дрогнул, умеет держать лицо и удар. Умыл Санглена по всем пунктам, особенно понравилось с посланником в Австрии. Так и вижу обалдевшего Санглена. Он думал, что уже поймал шпиона, и вдруг такой облом. Не поняла, что с Родионовым. Раньше говорилось, что его вызвало начальство, но без разъяснений, а тут такая неожиданность. Как же мы без Родионова теперь будем? Юлия пишет: А что же Плакса?.. Меня это тоже очень волнует. Мало того, что барон ее соблазнил, еще и под арест попал.

Хелга: apropos Да, сцена хорошая получилась. И барон попылал, потеряв самообладание и тотчас, практически, пришлось ему брать себя в руки и заледенеть.

apropos: Всем спасибо! Юлия пишет: Все-таки арест Скорее похоже на задержание: официального обвинения ему еще не предъявили, а домыслы Санглена пока рассыпаются, как карточный домик. Юлия пишет: Барон великолепен. Матерый шпион, хладнокровный, как айсберг. Ничем его не пронять. ДюймОлечка пишет: а что же Родионов -куда, за что, как не справился? Что-то там произошло, похоже. Думаю, узнаем - рано или поздно. В любом случае, этот допрос директор никому другому определенно не доверил. Малаша пишет: Он думал, что уже поймал шпиона, и вдруг такой облом. Ну, может, еще найдутся улики? Барона пока не отпустили. Малаша пишет: Как же мы без Родионова теперь будем? Посмотрим, что там и как.

apropos: Хелга пишет: пришлось ему брать себя в руки и заледенеть. Мне кажется, это его обычное состояние, не трудно было к нему вернуться. Хотя да, Плакса его чуть выбила из привычной колеи.



полная версия страницы