Форум » Виленские игры. Временный раздел » Виленские игры - 3 » Ответить

Виленские игры - 3

Хелга: Виленские игры Авторы: Apropos, Хелга Жанр: авантюрный исторический шпионский роман Время действия: весна 1812 года Место действия: Вильна

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

Юлия: Хелга Бедная Плакса - стоит ей показаться, тут же слетаются ненужные свидетели А борон и в ус не дует - все бороздит какие-то не те просторы мирового океана...

Хелга: Юлия пишет: Бедная Плакса - стоит ей показаться, тут же слетаются ненужные свидетели Магнитом притягивает. А барону что - у него дела важные, шпионские!

apropos: С утра барон получил записку от Пржанского, что в книжной лавке Гута все тихо, поэтому по дороге со службы он зашел туда и принялся рассеянно рассматривать полки с выставленными на них книгами и гравюрами, краем глаза отмечая публику, здесь собравшуюся. Несколько офицеров читало газеты за круглым столом, стайка барышень, восторженно что-то лепеча и хихикая, разглядывала альбом с картинками. Сопровождающие их дамы сгрудились вокруг витрины с новинками. За прилавком, видимо, владелец лавки отпускал стопку книг сутулому господину в статском. Барон прошелся вдоль шкапов, задержался у последнего, взял со второй полки томик Тацита и пролистнул его. Меж страниц обнаружился небольшой листок с четверостишием на французском. Томление свое бумаге доверяю, Явление твое с волненьем ожидаю, Иль поступь башмачков и юбок яркий ворох, Иль туфелек твоих не стук, а тихий шорох. Упоминание обуви намекало на башмачника, почерк тоже оказался знаком. Итак, Невидимка вновь входит в игру. Вестхоф хмыкнул и только собрался заменить сии вирши своим посланием, как заметил надвигающуюся на него дородную матрону в сопровождении двух юных девиц. – Барон, какая приятная неожиданность – встретить вас здесь! – на ходу изрекала матрона с сияющей улыбкой на лице. Он захлопнул книгу, поставил ее на место и поклонился, признав приятельницу своей соседки – графиню Веселовскую. – Как поживаете, графиня? – пробормотал барон, вовсе не испытывающий от этой встречи удовольствия, в отличие от его собеседницы. – Мадемуазель… Девицы в ответ присели, а Веселовская затараторила: – Выбираете книги? Мы тоже, знаете ли, решили взять что-то почитать, нам так не хватает здесь нашей библиотеки, – и подтолкнула вперед белокурую девицу с яркими голубыми глазами. – Моя старшая, Бетси, весьма прилежна в чтении. – Что вы скажете о госпоже Жанлис, барон? – Бетси с готовностью вступила в разговор. – Ее романы заслуженно популярны, не так ли? Альфонс, или Сын любви, к примеру, весьма занимательное произведение… – Боюсь, не читал, – признался барон. – Романы мадам Жанлис рекомендованы для образования юных девиц, – пояснила Веселовская. – Поверьте, господин барон, я слежу за тем, что читают мои девочки, и самолично выбираю для них книги полезные для возвышения души и укрепления добродетели. – Весьма похвально. – А что предпочитаете вы, господин барон? – бойкая Бетси повернулась к шкапу, возле которого стоял Вестхоф. – Книги по истории?! – Исторические труды весьма поучительны, – опять вмешалась Веселовская. – Я так и говорю моим девочкам: читайте историю! Бетси недавно ознакомилась с сочинением… О жизни великих людей, прославившихся в веках, кажется. С гравюрами их портретов, представьте! И снова подтолкнула Бетси. – Мысли, наставления и правила, взятые из рассуждений древних авторов, – заученно выпалила Бетси, скорчив едва уловимую гримаску на миловидном личике. Графиня определенно пыталась заинтересовать барона своей дочерью. Что ж, девица была недурна, внешне в его вкусе – в меру пухленькая блондинка, но, пожалуй, слишком непоседлива и говорлива. Вестхоф, последний год подумывающий о женитьбе, изначально определил черты своей будущей жены: тихая, послушная, не болтливая девушка, которая не станет вмешиваться в дела мужа, задавать ему лишние вопросы, требовать внимания и таскать по светским приемам. Дом, хозяйство, дети – вот каким должен быть круг интересов баронессы Вестхоф. Разумеется, при этом весьма желательно, чтобы у нее было достаточное приданое, а также выгодные для барона связи в обществе. Семья графини Веселовской, хоть и с титулом, вряд ли имела довольно средств. О том можно было судить по нарядам ее дочерей, пусть новым, но пошитым явно не у дорогой модистки, и что в поисках женихов их привезли в Вильну, к армии, а не в светские столичные салоны. Последнее указывало и на то, что связями, способными обеспечить им достойный дебют в обществе, они не обладали. Посему барон самым вежливым образом завершил беседу и откланялся, правда, пообещав назойливой матроне «как-нибудь заглянуть к ним на огонек». Он так и не сумел оставить ответ для Невидимки, да не беда, сделает это в следующий раз. Выйдя на улицу, через окно книжной лавки Вестхоф заметил, как прыткая Бетси достает что-то со второй полки известного шкапа. Он понадеялся, что барышня заинтересовалась другой книгой, но нет: она повертела томик в руках, перелистнула и выудила на свет заложенный в ней листок. Мысленно послав любопытную барышню ко всем чертям, барон медленно зашагал по улице, раздумывая над случившимся. Вряд ли девицы увидят в записке нечто большее, чем любовное послание – тему для досужих разговоров и сплетен. То, что его имя может упоминаться в этой связи, барона не волновало, но для общения с агентом следовало поскорее найти другой, более надежный адрес. «Надо будет поторопить Пржанского», – подумал барон, входя в свою квартиру. – Днем заезжали полковник Борзин, – сообщил встретивший его Леопольд. – Надеялись застать вас дома, но не дождались и на словах ничего не передали, кроме того, что заедут в другой… В этом месте слова слуги были прерваны странным хлопком. – Что такое? Барон развернулся, пытаясь понять, откуда пришел звук. – Может, упало что? – предположил Леопольд. – Верно, на кухне крышка слетела или... Пойти проверить? Вестхоф не успел ответить, как опять раздался тот же звук. Весьма характерный звук, надобно заметить, знакомый барону по службе в армии, и в последний раз слышанный им несколько дней назад на берегу Вилии. Слуга распахнул дверь квартиры. Напротив, из привратницкой, высунулась голова сторожа. – Внизу что ль стреляют? – вопросил он. – Сейчас посмотрим, – сказал Вестхоф и направился к черной лестнице, ведущей в цоколь. Леопольд и привратник последовали за ним. Заглянули на кухню – там было пусто. Привратник решил проверить чулан, Леопольд толкнулся в соседнюю с кухней дверь, барон прошел чуть дальше по коридору и за очередной дверью обнаружил большое помещение, заставленное рухлядью. Посреди комнаты, спиной к входу, стояла госпожа Щербинина. – Мадам, что за… – начал он, шагнув в комнату. Дверь за ним хлопнула, соседка вздрогнула, стремительно обернулась, в вытянутой руке ее блеснул пистолет – его дуло грозно нацелилось на Вестхофа, и в то же мгновенье раздался выстрел.


Хелга: apropos Дамы наступают со всех сторон! Плаксе не терпится научиться попадать в цель.... Ох!

Юлия: ‎apropos ‎ apropos пишет: ‎ ‎ его дуло грозно нацелилось на Вестхофа, и в то же мгновенье раздался выстрел ‎‎ ‎ УжОС!‎ Хелга пишет: ‎ ‎Плаксе не терпится научиться попадать в цель Будем надеяться, в данном случае - лишь ‎фигурально...‎ Авторы, всю душу вымотали - Плакса стреляет в барона, а они молчат! Скамейка читателей в обмороке, не ‎знает куда бросаться – то ли за бинтами и лекарями, то ли в омут головой...‎ Хелга пишет: ‎ ‎Дамы наступают со всех сторон Как пули у виска... ‎‎ ‎ Бетси Веселовская встпуает в игру... "Любовная записка от барона?.. Кому?..." О сколько нам открытий ‎чудных... ‎

Малаша: Сначала испугалась за барона, потом поняла, что не могут авторы убить главного героя. Да еще такого. Плаксе зато грядет удовольствие ухаживать за раненым бароном, ему тогда не скрыться от нее. Пистолет в руках женщины превращается в грозное оружие. С запиской барон оплошал. Что-то не везет ему сегодня с дамами.

Хелга: Юлия пишет: Бетси Веселовская встпуает в игру... "Любовная записка от барона?.. Кому?..." О сколько нам открытий ‎чудных... ‎ Интриги наши растут как снежный ком. Юлия пишет: Плакса стреляет в барона, а они молчат! Продолжение скоро будет. Малаша пишет: Плаксе зато грядет удовольствие ухаживать за раненым бароном, ему тогда не скрыться от нее. Пистолет в руках женщины превращается в грозное оружие. В руках женщины практически все превращается в грозное оружие. А ухаживать за раненым, это да, перспективно! Интересная бледность, слабость и беззащитность мужчины...

apropos: Всем спасибо! Юлия пишет: УжОС! Не, ну пистолет в руке должен же рано или поздно выстрелить. Как то ружье на стене. Малаша пишет: не могут авторы убить главного героя Авторы все могут. На то они и авторы. Хелга пишет: Интересная бледность, слабость и беззащитность мужчины... Это в идеале. Но очень трудно представить беззащитного барона. И обещанное продолжение, дабы более не нагнетать. За спиной барона с хрустом что-то треснуло. Он метнул взгляд за свое плечо – в верхнем углу двери, через которую он только что прошел, зияла дыра от пули – и свирепо уставился на мадам Щербинину. Она все держала дымящийся пистолет и с ужасом смотрела на барона. С лица ее вдруг схлынули все краски – она мертвенно побледнела, глаза стали совсем темными, почти черными, а подбородок мелко затрясся. – Я… Я чуть не убила вас, – дрожащим паническим голосом выдавила Щербинина. – Чуть не убили, – мрачно подтвердил он, подошел к ней и забрал пистолет. Она покорно отдала его, открыла рот, словно силясь сказать что-то еще, но только ахнула и пошатнулась. Вестхоф подхватил ее под локоть, предполагая, что она или упадет в обморок, или забьется в истерике. Или и то, и другое. Дверь открылась, на пороге появился Леопольд, за ним выглядывал встревоженный сторож. – Опять стреляли, – сказал слуга, уставившись на пистолет в руке барона. – Мадам развлекаются, – коротко ответил Вестхоф и поволок соседку из комнаты. Леопольд услужливо придержал пострадавшую дверь. Барон хотел отвести Щербинину на второй этаж, но она так дрожала и спотыкалась, что ему пришлось притащить даму к себе в гостиную. Там усадил ее на диван, положил пистолет на буфетную полку и достал графин с коньяком. – Выпейте, – он налил коньку в рюмку, протянул было ей, но рука ее чуть поднялась и бессильно упала. Недолго думая, он ухватил соседку за подбородок и влил ей в рот изрядную порцию. Она поперхнулась, закашлялась и… зарыдала. – Ведь я могла вас убить! – причитала она, рукавом оттирая катящиеся градом по щекам слезы. Барон сунул ей свой платок, в который она и уткнулась. – Могли убить, – согласился он и взял пистолет. Прикинул на руке, осмотрел – легкий, английский, с красивой перламутровой инкрустацией. Вошел Леопольд и положил на стол какие-то коробки и мешочки. – Футляр от оружия, порох и пули, – сообщил он и с достоинством удалился. – Итак, мадам, я вынужден передать это все вашему сыну, – сказал Вестхоф, хмурым взглядом окидывая доставленный арсенал. – И переговорить с ним… – Нет, нет, не надо с ним говорить, он ничего не знает! – вскричала соседка. – Разве это не его пистолет? Она отрицательно затрясла головой. – Нет, мой! – Откуда же у вас оружие? Только не говорите мне, что это память о муже – пистолет совсем новый, и что возите его всегда с собой, упражняясь на досуге. – Я и не говорю, но он мне нужен, очень нужен! – Позвольте не поверить, – сказал барон. – Разбойники у нас по улицам не бегают. Учитывая же ваш темперамент… Оружие вам определенно противопоказано. Итак, мадам, ежели вы купили его, то я верну его в лавку, или сам куплю у вас, но вам не оставлю. – Я не могу… Это подарок! Мне подарил его один… один хороший друг! – Хороши же ваши друзья… Неужель это наш осторожный полковник Борзин? Мне придется… – Господи, при чем тут Борзин?! Пан Пржанский подарил, узнав, что я намерена купить пистолет… – Пржанский?! Вот… – барон сдержался, не договорив «сукин сын». – Он лишь оказал мне любезность! – Он оказал вам очень плохую услугу своей любезностью, мадам. Уверен, ваш сын придет к тому же мнению и поддержит мое стремление оградить вас от оружия. – Вы не понимаете! Шураша ничего не должен знать! Умоляю… И мне очень нужен пистолет! Да, я виновата перед вами, – шумно всхлипнула Щербинина, – очень виновата… Но вы так неожиданно появились, я испугалась и случайно выстрелила… – Мадам, вы устроили пальбу в доме, а теперь удивляетесь, что я отреагировал на звуки выстрелов, как и мой слуга, и привратник. Ваше счастье, что их не услышали на улице, иначе здесь была бы уже полиция. – Полиции нет дела, чем занимаются благонамеренные жители, – стала возражать Щербинина. – Разве я не имею права поупражняться в стрельбе в собственном… ну, арендуемом жилище? Коньяк вернул краски на ее лицо, она выпрямилась и подалась вперед, воинственно заблестев глазами. – Мадам, я не намерен спорить с вами. Мне нет дела до того, чем вы занимаетесь, до тех пор, пока в меня не стреляют. – Я прошу прощения, этого больше не повторится… – Уж точно не повторится, - кивнул барон, уже все решив для себя. – Оружие вы назад не получите. И мне в любом случае придется сообщить о том вашему сыну. И он решит, как поступить с пистолетом. – Только не ему! – глаза соседки опять налились слезами. – Отчего же? – машинально спросил Вестхоф, обдумывая, как поделикатнее выпроводить даму из своей гостиной и в очередной раз задаваясь вопросом, какого дьявола все это на него свалилось? Ему был неинтересен ее ответ, он хотел остаться один и наконец пообедать в спокойной обстановке. – Ваш сын уже взрослый мужчина, офицер, он может и должен нести ответственность… – начал он, подходя к соседке и предлагая ей руку, дабы поднять с дивана и препроводить к выходу. Она уперлась. И опять всхлипнула. – Не уйду, пока вы не пообещаете, что ничего не расскажете сыну! Он промолчал, взял ее за локоть и потянул с дивана. Она поднялась и подалась к нему, просительно заглядывая в глаза, захлебываясь, горячо зашептала: – Вы не понимаете, это очень, очень важно… Умоляю! Мой сын... мой дорогой сын... он будет обесчещен... Этот человек, он... у него бумаги... все это ложь... И дело не в деньгах… Он угрожал мне, а я не позволю! Мне нужен пистолет, чтобы только пригрозить и забрать документы, понимаете? Иначе, как я справлюсь с ним?.. Его обдало запахом лаванды, сдобного теста и… пороха. – Погодите, погодите, давайте по порядку, – барон чуть встряхнул ее, пытаясь выхватить суть из отрывистых, беспорядочных фраз, тихо пробормотал какое-то ругательство, оторвал соседку от себя и вернул на диван, сам сел напротив. – Отчего должен быть обесчещен ваш сын? Что за человек с бумагами? Рассказывайте! – сердито сказал он, жестче, чем хотел. Она вдруг замолчала, беспокойно комкая промокший платок, а он вспомнил, как Леопольд рассказывал ему… Когда это было? Уже после дуэли ее сына… Да, три дня назад, в понедельник. Де соседка днем выскочила на улицу, словно не в себе, без шляпки, в домашнем платье и с взлохмаченной головой, бегала и что-то кричала. А вчера здесь появился Пржанский, видимо, с подарком, поскольку после его визита Щербинина носилась по дому с этой шкатулкой. Барон кинул взгляд на коробку из-под пистолета. Именно с этой. – Итак, – сказал он, – в понедельник вы встретили кого-то, кто осмелился вам угрожать? Он пришел или прислал письмо? – Пришел, представляете?! Таков наглец… Но мне так стыдно, Николай Иванович, вам это рассказывать… – Коли начали – продолжайте. И отчего вам стыдно? – Ох… Мой сын в ужасном положении... он, этот человек по имени Кузякин грозит, что Шураша лишится всего, потому что якобы Захар Ильич не был дворянином, потому что его дед не Федот Иванович, а Федот Михайлович! – Не Федот Иванович, а Федот Михайлович, – медленно повторил Вестхоф, обдумывая услышанное. – Вас шантажируют тем, что якобы ваш муж не был дворянином? Что за бумаги показал этот... Кузякин. Чего он хочет от вас? Денег? – Денег, – кивнула она, по-детски шмыгнув покрасневшим и распухшим от слез носом. – Восемь ты-ы-ысяч. С половиной. Он бумаги собрал, листочек к листочку, церковные книги... сам так сказал. Я письмо было написала, Матвею Силкину, управляющему в Древково, так ведь столько денег в такие сроки не собрать... кабы август был, да урожай продать... Но как смеет он мне угрожать и чего-то требовать?! Потому я и решила пистолетом обзавестись, чтобы припугнуть его… Чтобы он не думал, что я позволю… А вы… вы отобрали пистолет… Но ведь вы вернете его? Иначе… Щербинина икнула, зажала рот платком и зашлась в рыданиях. Барон мрачно посмотрел на рыдающую соседку и стиснул челюсти. Ему опять придется решать дела этой бестолковой и истеричной дамочки, иначе она бог знает что может учудить. – Расскажите мне все, что знаете об этом господине... Кузякине: как выглядит, каким образом собирается держать с вами связь, назначил ли где место встречи и когда. – Кузякин? – прошептала она, закашлялась. – Такой, знаете ли, круглый, сальный, глазами туда-сюда так и шныряет. Сказал, что из Древкова приехал, вот и пустили его. Сказал, через неделю придет, да я его выследила… – Выследили? – Представьте, еду в коляске с господином Пржанским – он любезно предложил подвезти – и вдруг вижу Кузякина. Такой случай, как упустить? Я прямо из коляски выпрыгнула и за ним. – И что Пржанский? – Ох, он ничего не понял, я ведь с ним даже не попрощалась, так неловко… Но мне, главное, было не упустить этого типа. – Но потом Пржанский ведь снабдил вас пистолетом, значит, вы рассказали ему о шантажисте? – спросил барон, которого весьма заинтересовала роль пана Казимира в этой истории. – Нет, что вы! Он ведь только знакомый, я и не знаю его толком… Да и пистолет… Я ведь собиралась в ружейную лавку, а он узнал и потому сделал подарок… Я даже не хотела, отказывалась, но он настоял… Вестхоф удовлетворенно кивнул. – Итак, вы намеревались заявиться к шантажисту и грозить ему оружием? – Ну, примерно так, – смутилась Щербинина. – Теперь вы вернете мне пистолет? – Нет. – Но как же… Вы же должны понять! Или считаете, я должна заплатить этому негодяю?! Она схватила барона за рукав и дернула. – Нет, не должны платить. Забудьте о деньгах. И о пистолете, – сказал Вестхоф и покосился на свой рукав. – Положитесь на меня, мадам, и предоставьте мне решить эту проблему. Господин Кузякин вас более не побеспокоит. Я сам с ним разберусь. – Сами разберетесь? Николай Иванович, душечка, неужели вы мне поможете? Правда? Я так и думала, что только вы… Хотела было к вам обратиться, но не решилась. Вы же вовсе не обязаны… Да и стыдно, стыд-то какой! Вы… застрелите его? – Нет, мадам, в отличие от вас, я не собираюсь никому угрожать пистолетом, тем паче в кого стрелять. И что за кровожадные у вас мысли – застрелить, убить... Мадам, – укоризненно протянул он и покачал головой. – Угомонитесь. Щербинина скосила глаза на пистолет и вздохнула. – Счастье, что в вас промахнулась, а так уже два раза попала в цель, точнехонько... Только отдача сильная, плечо вот болит. Можно не убивать, но пригрозить. А как же иначе совладать с этим шантажистом? Думаете, он вас просто так испугается? Или рассчитываете на случай? Ах, Николай Иванович, что за напасти на нашу семью! Не одно, так другое... На той дуэли, к счастью, никто не пострадал, вы поддержали моего Шурашу, а случай помог. Но сейчас... сейчас... это же подлый нечестный человек, что с ним можно сделать? – воскликнула она, не отпуская рукав. – Я никогда не рассчитываю на случай, – веско ответил барон. – Не надеюсь на «авось», а всегда просчитываю все свои ходы и тем добиваюсь нужного мне результата. – Привыкли просчитывать? Все-все? – она уставилась на барона. – Так не бывает, невозможно все просчитать. Вот я... как я узнала адрес. Я хотела сразу за ним бежать, когда он вышел из дома, послать Корнея проследить, да не успела, его и след простыл. А потом случай помог, а не расчет. В ружейную лавку пошла и встретила господина Пржанского, села в его экипаж... и вдруг – смотрю: он, Кузякин... за угол повернул, ну я и выпрыгнула за ним... А вы говорите – все просчитать. А в дуэли разве не случай помог? – Нет, мадам. – Но как же… Чудом, что друг в друга никто не попал, ведь пули не разбирают… – Ежели они есть в пистолетах, мадам, а ежели их нет, то и убить ими никого не получится, посему случай отпадает, – холодно заметил барон. – В каком месте, говорите, квартирует этот ваш шантажист? – В пистолетах нет пуль? Как это? Что вы имеете в виду, барон? – Имею в виду, что не случай уберег вашего сына на дуэли, только и всего. Адрес! – Но расскажите мне, расскажите, что было с дуэлью? – Мадам, я уже все сказал! – процедил барон. – Извольте дать мне адрес вашего Кузякина – как мне помнится, только что вы более всего были озабочены именно этим делом. Лицо Щербининой залилось краской, словно закат мазнул по нему кистью. – Николай Иванович... господин барон... простите, мне не следовало нагружать вас, вы вправе сердиться... Он квартирует в трактире у Дровяного рынка. Я покажу, мы же вместе к нему пойдем? – Покажете... на плане, – барон смерил ее ледяным взглядом, принес из кабинета карту Вильны и с дотошностью стал выпытывать у Щербининой все приметы места обитания Кузякина, его внешний вид, манеру поведения и подробности бывшего меж них разговора, после чего выпроводил ее из квартиры и наконец смог приступить к долгожданному обеду.

Klo: apropos Ну наконец-то! Мужчина взял все в свои руки Орел!

Малаша: Промахнулась! А я представляла уже раненого и бледного барона в ее руках. Но как он ее в чувства привел и тайну выведал. Знай наших. Уладит с шантажистом, как уладил с дуэлью. Перечитала то место, теперь понятно: он не случайно к лавочнику заезжал перед встречей с секундантом. Наверное, тогда и договорился насчет пуль. Ай да барон! Вот это мужчина, все предусмотрит, все решит.

Хелга: apropos Славный героический хладнокровный барон! Klo пишет: Мужчина взял все в свои руки Спешит на помощь, сам не желая того. Малаша пишет: Вот это мужчина, все предусмотрит, все решит. Но где-то он когда-нибудь должен проколоться. Малюсенький тапок. apropos пишет: А вчера здесь появился Пржанский, видимо, с подарком, поскольку после его визита Щербинина носилась по дому с этой шкатулкой. Барон кинул взгляд на коробку из-под пистолета. Именно с этой. Может, "с какой-то шкатулкой"?

apropos: Девочки, спасибо! Klo пишет: Мужчина взял все в свои руки Орел! Похоже, у него не было выбора. Малаша пишет: Уладит с шантажистом, как уладил с дуэлью. Ну посмотрим, как это у него получится. Шантажист тоже не лыком шит. Хелга пишет: Может, "с какой-то шкатулкой"? Ага, спасибо!

Юлия: apropos Ах, барон... Плакса мила до невозможности. Сцена просто великолепна - динамична, чувственна... apropos пишет: Похоже, у него не было выбора. Ну уж, и не было... Очень даже

Хелга: Евпраксия Львовна долго не могла заснуть, металась по постели, вставала, пила компот, бродила по комнатам. Как же так получилось, что одна невзгода следует за другой? Ведь чуть было не убила Николая Ивановича. Она снова и снова представляла, как падает, истекая кровью, застреленный ею барон, и ее бросало то в жар, то в холод. Как же он быстро все выведал! Застал врасплох, как тут было не рассказать о своем позоре? Обещал помочь, благороднейший человек… но как он справится с этим мерзким шантажистом? Что он говорил о пулях, которых нет в пистолете, что, якобы, не случай уберег Шурашу на дуэли? Мысли Плаксы текли горной рекой, время от времени низвергающейся водопадами. Измученная, заснула она лишь под утро, видела странный сон, от которого и проснулась. Сквозь тонкие занавески в окно пробивались лучи солнца, равнодушного к ее смятению. Накинув халат, Плакса подошла к окну и тотчас отпрянула, сердце заколотилось, готовое вырваться из груди: барон Вестхоф шел по двору. Куда это он направился? Неужто к Дровяному рынку? Плакса заметалась, забегала по комнате, но, так и не найдя решения, обессиленно опустилась на стул. По всей видимости, на службу поехал Николай Иванович, он же занятой человек, у него есть дела поважнее. Но он обещал помочь, благороднейший человек, стало быть, нужно ждать, когда он вызовет ее, чтобы ехать к негодяю Кузякину. Вот ведь и сон какой сейчас приснился! К беде или к добру? Надо поговорить с Пелагеей, она славится умением толковать сны. – Барыня, здоровы ли вы? – обеспокоенно спросила явившаяся на зов Феклуша. – Почему ты спрашиваешь? – Плакса кинулась к зеркалу, увидела свое отражение: лицо осунулось, под припухшими глазами – синие тени. Вот беда. Что, если барон скоро придет? – Неси умываться… платье… желтое… нет, бирюзовое. Пока умывалась, одевалась, укладывала волосы, часы пробили десять. Вызванная из кухни Пелагея принесла поднос с пирогами. – С вишневым и яблочным вареньем, барыня… – Хорошо, Пелагея. Душа моя, растолкуй-ка мне сон, что нынче приснился. – Сказывайте, барыня, растолкую, как смогу. Плакса начала было рассказывать, но дверь в этот миг распахнулась, и появилась Феклуша. – Барыня, к вам госпожа Веселовская. Вслед за нею в гостиную вошла и сама Елена Осиповна. – Чудесное утро, chére Eupraxia! – сообщила она. – Заехала по пути, была с утра у портнихи. Заказали новые платья для девочек... Вы плакали, chére? Что случилось, расскажите мне! – Здравствуйте, Елена Осиповна, petites… мелочи, – зачастила Плакса, удивленная ранним визитом подруги. – Вы же знаете, что у меня всегда глаза на мокром месте. Отведаете чаю? У нас чудесные пирожки с вишневым вареньем… confiture de cerise… Ступай, Пелагея, потом… – отпустила она кухарку. – Ваш чай, Евпраксия Львовна, всегда отличается особым вкусом, – ворковала Веселовская, усаживаясь к столу. – А я заехала напомнить вам о сегодняшнем приеме. Какие у вас пирожки, appétissant, не удержусь, попробую один. – Угощайтесь, Елена Осиповна, – суетилась Плакса. – Ах, если бы здесь был сервиз, мой любимый домашний сервиз, но увы, мы почти как в воинском походе, приходится довольствоваться тем, что есть. – Как вы верно заметили: мы здесь в походных условиях, но зато какие возможности для моих девочек! – отвечала Веселовская. – Кстати, о вашем соседе... Вы могли бы, mon chére, по-соседски передать господину Вестхофу, что я буду рада видеть его у себя? – Передам, если только он вернется со службы ко времени, – пообещала Плакса. Пообещала спокойно, но сердце опять зачастило. – Ах, chére Eupraxia, какое намедни вышло приключение с бароном! – продолжила графиня. – Приключение? С каким бароном? – изумилась Плакса. – Как с каким? Именно с тем, о котором мы только что говорили! Представьте себе, вчера мы с Бетси и Жюли зашли в книжную лавку… Вы бывали в здешней книжной лавке, mon chére? На удивление хороший выбор книг… – Нет, не бывала, – призналась Плакса. – Я, знаете ли, привезла много книг, и романы, и поэмы… И что же в лавке? – А в лавке, представьте, какая удача, барон Вестхоф, собственной персоной! – Что вы говорите, Елене Осиповна! – всплеснула руками Плакса. – В книжной лавке? – Именно. Стоит, листает какую-то книгу. Мы, разумеется, подходим, здороваемся… барон немного смущен, но рад встрече, особенно присутствию Бетси… – Правда? – Плакса заерзала, ища носовой платок. – Да, Бетси очень милая девочка. – И какая умница! Увлекла барона разговором о книгах. Господин Вестхоф был восхищен ее познаниями! Глаза Елены Осиповны увлажнились от умиления, Евпраксия Львовна всхлипнула. – Так вот когда барон откланялся, Бетси достала с полки ту книгу, которую он листал. Она заметила, что это был томик Тацита. И что же, вы думаете, там обнаружилось? – Что? – испуганно спросила Плакса. Веселовская откусила пирога, хлебнула чаю и торжественно продолжила: – В книге обнаружился листок, а на нем – стихи! – Как стихи? Какие стихи? – Стихи на листке бумаги. Что-то там про туфли и шорох платья. Мы не знали, что и подумать! Неужели любовное послание? Мы теряемся в догадках! – Может, вы ошиблись, и листок в книгу положил вовсе не барон, – предположила Плакса. – Конечно, возможно, и не он. Господин Вестхоф вовсе не похож на стихоплета. И он так смотрел на Бетси! Вы, случаем, не знаете, нет ли у барона какой пассии? Увлечения? – Я? Нет, я не знаю, Елена Осиповна… – пробормотала Плакса. – Откуда же мне знать? – По-соседски, chére Eupraxia, может, видели его с какой дамой или слышали разговоры? Я не в укор, вовсе нет. Мужчина холостой, молодой и видный, как же без tout-en-tout… А женится, да будет у него жена, молодая, красивая, так не до пассий ему будет, не до стишков… Остепенится, ему как раз ко времени. Бетси так ему подходит. Какая была бы прекрасная пара, какая партия! – Да, Елена Осиповна, прекрасная партия, – вяло согласилась Плакса. – И что же, барон, значит, благоволит Бетси? – Боюсь сказать уверенно, но он явно заинтересован. Видели бы вы, как он смотрел на нее! Бедняжка, она даже покраснела, девочка моя, но тотчас поддержала беседу. Не то что Жюли, молчунья...

Klo: Хелга Ну наконец-то! Ах, барон: дамы его погубят... Все время под ногами: и дела их устраивай, и от мамаш с дочками отбивайся... А тут еще и послание зашифрованное прочли.

Юлия: ‎Хелга ‎ Замечательная Плакса. ‎ Хелга пишет: Ведь чуть было не убила Николая Ивановича. Она снова и снова представляла, как падает, истекая кровью, застреленный ею барон, и ее бросало то в жар, то в холод. Хелга пишет: ‎ ‎ Как же так получилось, что одна невзгода следует за другой? А теперь еще и Бетси…‎ Klo пишет: ‎ ‎Ах, барон: дамы его погубят.. "Они обступили, ‎окружили меня со всех сторон..." Опасно, ничего не скажешь, но барон тоже не лыком шит... К тому же ‎рядом Плакса, а она дама отчаянная... Пистолет, правда, у нее отняли, но она женщина находчивая... Что ж ‎она даст каким-то Бетси и прочая погубить барона? Не верю!‎ И потом - сон ей был непростой... Ох, любопытственно, что же приснилось нашей Евпраксии Львовне...‎

Хелга: Klo пишет: Ах, барон: дамы его погубят... Все время под ногами: и дела их устраивай, и от мамаш с дочками отбивайся... А тут еще и послание зашифрованное прочли. Они такие, эти дамы, но как без них. Юлия пишет: Что ж ‎она даст каким-то Бетси и прочая погубить барона? Не верю!‎ И правильно! Евпраксия Львовна - женщина самостоятельная, хоть и плачет без конца.

apropos: Хелга Бедная Плакса... Теперь еще какая-то Бетси пытается барона увести. Юлия пишет:  цитата: Похоже, у него не было выбора. Ну уж, и не было... Очень даже Он перед Плаксой робеет, похоже. Klo пишет: дамы его погубят... Попал, как мух в паутину.

Юлия: apropos пишет: Он перед Плаксой робеет Это мне нравится. Хороший знак...

Хелга: apropos пишет: Он перед Плаксой робеет, похоже. Ужели айсберг оробел перед Титаником? Юлия пишет: Хороший знак... Но куда это заведет, вот вопрос?



полная версия страницы