Форум » Виленские игры. Временный раздел » Виленские игры - 3 » Ответить

Виленские игры - 3

Хелга: Виленские игры Авторы: Apropos, Хелга Жанр: авантюрный исторический шпионский роман Время действия: весна 1812 года Место действия: Вильна

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

Хелга: bobby пишет: Что же дальше? Вот как-то так... Визитеры разошлись столь же неожиданно, сколь и появились. Едва за последним закрылись двери, Шураша потребовал у матери объяснений по поводу знакомства с Кузякиным. Евпраксия Львовна на ходу придумала, что шантажист пытался выманить у нее деньги, показав какие-то фальшивые бумаги земельного спора с соседом. – Лесок возле реки, где излучина. Да и спора-то никакого не было, потому как этот лесок испокон веку нам принадлежал. – Так он ни с чем и ушел? – Ни с чем, разумеется. Я ему решительно сказала, чтобы убирался, не то слуги выставят. Сколько таких проходимцев шныряет повсюду… А ты как с ним знаком, Шураша? – Мама-Плакса, я такой болван: этот негодяй подошел и спросил, не знаю ли я Сомова, мол, весточка ему от отца, а я возьми, да и проводи его прямо к нему. Вот дурак! – К Сомову? А что же он от него-то хотел? – Случилось так, что Сомов был знаком с одной дамой, и она… впрочем, это долгая история, я вам потом расскажу. А если этот негодяй вдруг явится, дайте мне знать, я сам разберусь с ним! – Нет, Шураша, не беспокойся, он более не явится… Ах, ты же, верно, голоден? Сейчас распоряжусь подать чаю и пирогов. И фаршированные утки должны быть готовы! Возьмешь с собой, угостишь товарищей. – Мама-Плакса, я сыт, только что в трактире были с Сомовым. Некогда мне, я и забежал-то лишь потому, что хотел узнать про шантажиста, а у вас оказалось столько новостей! Что такое случилось с вашим ридикюлем? От кого вас спас барон Вестхоф? Его арестовывали? За что? И почему этот пан Пржанский снова к вам явился? – Пан Пржанский, – дипломатично начала с конца Евпраксия Львовна, – нанес визит, проезжая мимо. Невежливо было бы отказать ему в приеме. Ты же знаешь, трагически погиб Борзин, и пан Пржанский, зная, что он – мой… был моим добрым другом, выразил свои соболезнования… – Да, это ужасно, мама-Плакса, то, что случилось с Федором Гавриловичем! Как такое могло произойти! – Ах, сынок, я так потрясена… поверить не могу. Евпраксия Львовна вздохнула и всхлипнула. – Но пану Пржанскому все же не пристало вот так посещать вас! – пылко воскликнул Шураша, с юношеской легкостию сменив печаль на ревность. – А что же барон? Вы так накинулись на полковника Родионова, что тот даже растерялся! В этот момент Плакса растерялась значительно больше упомянутого полковника, уронила ложку и пробормотала нечто несвязное про справедливость и недоразумения. – Справедливость восторжествовала, говорите? – подхватил Шураша. – Что ж, сие бывает! Барон Вестхоф – честный и благородный человек, и его арест мог быть вызван только недоразумением. И то, что он вас спас от чего-то, также говорит в его пользу! Что с вами случилось? – По правде говоря, на меня напал… грабитель, – пробормотала Плакса. – Вчера после театра решила прогуляться, и он хотел вырвать сумку. Ударил Корнея. Но ничего такого страшного не произошло, не беспокойся. Барон Вестхоф оказался поблизости и помог мне… Никогда прежде у Плаксы не было столь трудного разговора с сыном. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы любимый Шураша поскорей ушел. – Здесь вам не Древково, а Вильна, пограничный город, людей разных полно, шпионов... – принялся наставлять матушку Шураша. – А вы гуляете пешком, в вечернюю пору! На том Шураша, повторив свои наставления, поцеловал маменьку и умчался. Плакса, вдруг обессилев, опустилась на стул у окна. Мысли толкались в голове, каждая норовя вырваться на первое место, цепляя следующую. «Выпустили Николая Ивановича, ни в чем он не виновен, какое счастье… И как же это угораздило Шурашу встретиться с этим Кузякиным? Повсюду успевает, негодяй! Хорошо хоть придумала про лесок, вовремя сообразила. Пан Казимир каким гоголем пришел. Да еще и полицейский полковник в придачу… Побледнел даже, кажется, когда я его упрекнула. И поделом… О чем Николай Иванович с ним беседует? Опять ледовитый, даже не посмотрел в мою сторону. А что же он будет смотреть, когда здесь было столько посетителей? А ежели бы не было никого, одна бы я была, как бы он себя повел? Так же бы, как прежде? Я-то как прежде не смогу. А для мужчин все проще, им все дозволено, природа у них такая...» Пустилась в размышления о мужской и женской природе, задумалась о муже и вдруг поняла, что помнит только события тех дней: их встречи тайком да побег на венчание, а его самого, Захара, почти забыла, храня не любовь, а воспоминания о ней. «Как же не любовь! – одернула саму себя. – И Шураша весь в отца, и лицом, и пылкостию. Сынок! Ох, а что если он сей же час побежит к барону расспрашивать про нападение да советоваться насчет шантажиста, а тот ему всю правду и выложит? Нужно предупредить, пока беды не случилось. Напрасно, ах, напрасно, забрал он у меня пистолет... Лучше было застрелить этого Кузякина, чтобы не бродил, не портил людям жизнь!» Эта мысль заставила ее забыть о сомнениях и смущении. В окно увидела, что полицейский вышел из дома и направился прочь. Повертелась перед зеркалом – припудрила пылающие щеки, поправила волосы. Накинула шаль и решительно направилась к выходу. Правда, далеко идти не пришлось: едва шагнула за дверь, как чуть не столкнулась с бароном, поднявшимся на лестничную площадку. – Мадам! – произнес он, подхватив ее за локоть. – Барон! – ахнула она. – А я как раз направлялся к вам. Вы куда-то спешите, мадам? – Спешу? Нет… я… шла к вам… у меня к вам дело… – Как удачно все сошлось. Разрешите войти? – Да, да, проходите, прошу вас, – пробормотала Плакса. Вошли в гостиную, и барон, словно был хозяином, а не гостем, усадил ее на диван. Сам сел напротив и сказал: – Мадам, нам надобно переговорить о происшедшем.

ДюймОлечка: Хелга Нет, ну авторы из нас веревки вьют, мы то думали, что вот он разговор уже, ан нет А вообще должна сказать, что мысли Плаксы приняли некоторую упорядоченность, неужели "Ледовитый" так повлиял? Интересно, а она на него повлияла?:)

apropos: Хелга Бедной Плаксе теперь тяжко приходится - и сыну правду не открыть, и барону чувств не показать. ДюймОлечка пишет: авторы из нас веревки вьют Нужно же как-то интригу поддерживать?


bobby: Хелга У них прямо мысли сходятся - это о том, чтобы пойти друг к другу... apropos пишет: Бедной Плаксе теперь тяжко приходится - и сыну правду не открыть, и барону чувств не показать. Вот не устояла против барона - обрела еще больше проблем на свою голову Интересно, о чем Вестхоф говорить собирается? ДюймОлечка пишет: мы то думали, что вот он разговор уже, ан нет Столько времени добирался до Евпраксии, и только до дивана добрался...

Юлия: Хелга , apropos apropos пишет: Бедной Плаксе теперь тяжко приходится Да уж... У бедной Плаксы жизнь похлеще, чем у шпионов - нападение, шантаж, любовь и ко всему прочему еще и Шураша... ДюймОлечка пишет: Нет, ну авторы из нас веревки вьют, Измучили жестокие...

apropos: Девочки! bobby пишет: У них прямо мысли сходятся - это о том, чтобы пойти друг к другу... Явно тянет друг к другу, словно магнитом. И столько всего произошло, а визитеры мешают. Юлия пишет: У бедной Плаксы жизнь похлеще, чем у шпионов Да, она попала. Приехала повидаться с сыном, ан вон как события завертелись.

Хелга: – Надобно переговорить? – смешалась Евпраксия Львовна. Ее бросило в жар, краска залила лицо, поползла по шее и груди. – Все случилось так внезапно, я… вы… мне не следовало… – зачастила она и разом замолчала, взглянув ему в лицо. Он смотрел на нее, как обычно холодно, и сказал, словно не слышал ее слов. – Ваш слуга описал, каким образом вас заманили в проулок, но он, разумеется, ничего не помнит после того, как его ударили. Что случилось затем? – Он налетел как коршун... – пробормотала она, – как ворон, мне даже показалось, что он меня клюет... И потом появились вы и спасли меня... «Вовсе не о том ему надобно переговорить, а я-то, дура неразумная...» Плакса заерзала на диване, желая только одного – чтобы Вестхоф как можно скорее ушел, и страшась этого. – Он ничего не сказал, не потребовал денег? – продолжил расспросы барон. – Не пытался выхватить у вас ридикюль? – Ни слова не сказал, ни единого. Просто бросился с ножом. А я ридикюль прижала к... прижала, и тут вы появились, откуда не возьмись! Вы, верно, гулять вышли, либо по делам? Это ангел-хранитель вас послал ко мне. И надо же, мой ридикюль, моя серебряная фляжечка, все одно к одному. – Мадам, похоже, ангел вас действительно хранит, но рано или поздно ему это может надоесть, – заметил барон. – Это нападение, увы, не выглядит случайным, все указывает на то, что поджидали именно вас. Отныне вам следует быть предельно осторожной, и нам нужно попытаться выяснить, для кого вы можете представлять угрозу. Где вы бывали в эти дни, с кем встречались, что делали, что видели? Вам надобно рассказать мне во всех подробностях. Давайте начнем со вчерашнего дня. Плакса изумленно уставилась на него. – Я? Угрозу?! Право, что за… Это нападение какая-то случайность, скверная случайность… вы же все обо мне знаете… – зачастила она. – А что, если это Кузякин? Нет, он не мог так накинуться, он толстый и неповоротливый. Вы слышали, как он сегодня мне привет передал? Через Шурашу! А вы заверили, что документов, которыми он пугал, больше нет! А что, если у него копии какие-нибудь припрятаны? Сын меня расспрашивал сегодня, и мне пришлось признаться, что этот негодяй приходил, но я ловко придумала, что бумаги у него были по земельному спору, и что все они фальшивые. Сашенька придет к вам, непременно придет, так вы уж, бога ради, скажите так, как я сказала… Плакса всхлипнула и замолчала, вдруг поняв, что он, молча глядя на нее, все еще ждет ответа на свой вопрос. «Как же он может вот так спокойно расспрашивать, слушать и молчать после того, что было? Мужчина, одно слово, все им дозволено, все нипочем… А я-то, глупая курица, сколько всего надумала... Хоть бы ушел поскорее… или подольше остался?» – Со вчерашнего? С утра вы приходили, с вестью о Кузякине… Потом я хотела... впрочем, это неважно. Приехала Элен Веселовская, моя давняя приятельница, напомнить о приеме и театре... Плакса сбилась с мысли, глаза налились слезами, но, собравшись с силами, продолжила: – Потом поехала на прием, там были все знакомые, почти все. Элен, ее дочери, графиня N, баронесса M, офицеры, они приятельствуют с Шурашей... Потом все разъехались… Граф Ардаевский проводил нас в театр. Сопрано никуда не годилась, да и тенор тоже... В театре я узнала про несчастный случай с Федором Гавриловичем – граф Ардаевский и сказал. Ушла до окончания спектакля. Да, вот еще! Пани Кульвец, она тоже ушла, прежде чем спектакль закончился. Она в экипаже уехала, и как будто ее силой в экипаж посадили... Мне так показалось... И я пошла, с Корнеем… Далее вы знаете… – Следует вспомнить все и о предыдущих днях, – сказал барон. – Что-то могло случиться и раньше, но не было возможности напасть на вас, ежели вы находились дома, а не гуляли в одиночестве по ночам. Вам надобно все вспомнить, лучше даже записать по часам – где были, с кем встречались, о чем говорили, что слышали, видели и что, возможно, показалось вам странным. Надобно выяснить, отчего возникла угроза – и от кого она исходит. На ночь запирайте все окна и двери, не принимайте никого в одиночестве – нападавший может оказаться в числе ваших знакомых. А если решите куда-то отправиться, вместе с Корнеем вас будет сопровождать и мой слуга. Он достаточно ловок и послужит надежной охраной. Плакса всхлипнула и потянулась за платочком, лежащим на столике. – Вы преувеличиваете, не может быть, чтобы кто-то с умыслом напал на меня! И как же так, вы говорите – этот человек может быть моим знакомым? Разве такое возможно? Я же не могу сидеть взаперти... А Шураша? Ему не грозит опасность? И что же это за напасти, то шантажист, то убиенные, то грабитель! Ах, если бы не вы, Николай Иванович... – Буду рад, если ошибаюсь в своих предположениях, – ответил барон. – Я напишу... – закивала Евпраксия, – в девушках дневник вела, все записывала, все мне было в радость и в интерес. А ныне уже не молода, не до глупостей. – Вот и хорошо, распишите все, даже темы своих разговоров – вдруг что-то наведет на след. Никто не заставляет вас сидеть взаперти, просто будьте осторожней и не забывайте брать с собой Леопольда. И не беспокойтесь насчет шантажиста. Да, и не болтайте об этом нападении или хотя бы держитесь версии о грабителе, если не можете молчать. – Неправда, Николай Иванович, я могу... – начала Плакса, но в этот миг в дверь постучали, на ее «войдите» явился легкий на помине Леопольд и с извинениями сообщил, что барона внизу ожидает весьма настойчивый посетитель. – Хорошо, Леопольд, ступай, сейчас иду, – сказал Вестхоф, поднимаясь с места. – К сожалению, мадам, должен вас покинуть. Вечером зайду почитать ваши записки. Но, прежде чем уйти, вдруг потянул Плаксу с дивана, прижал к себе и крепко поцеловал. – Позволите мне называть вас Ева? – еще раз поцеловал, ответа не дождался и был таков. – Ева? – растерянно спросила Плакса вслед барону, уже скрывшемуся за створками дверей. – Меня так никто не называл. Она уже уверилась, что вчерашнее постыдное и прекрасное было простой случайностью, и барон своей деловитостью и обычной ледовитостью дает ей понять, что инцидент исчерпан, и все продолжается, как ни бывало. И вдруг обнял и поцеловал. – Ева, – произнесла Плакса мечтательно, ощущая томление настолько явственно, что будь она не одна в комнате, то сгорела бы от стыда, потому что почувствовала себя раздетой. – Нет, нет, хватит, – одернула она себя. – Нужно взять перо, бумагу и все написать, как он просил. Вечером придет… От избытка чувств она, прежде чем взяться за письменные принадлежности, с полчаса металась по комнате, оборвала половину лепестков на цветах в вазе, несколько раз поплакала – в последний уже над листом бумаги, где усердно вывела слова: " Утро, мая 11-го года 1812-го..." и капнула чернилами на цифру 2.

ДюймОлечка: Хелга Ой, какая прелесть :) Ева. Что-то в этом есть, нежное, участливое... А айсберг таки подтаял :))

Klo: Хелга Ох, барон хорош! А Плакса как-то то ли поумнела, то ли ее мысли далеко бродят, что ей явно на пользу

Таттиана: Да-а... Теперь барон сможет выйти на Невидимку вперед Родионова? Если только она ничего не напутает. У него уже имеется полное досье на Евпраксию Львовну, это мне не нравится. Если бы бумаги, которыми шантажировал Кузякин, нашел Родионов, было бы лучше, на мой взгляд. Полковник передал бы ей бумаги (как человек чести), Евпраксия знала бы правду, смогла бы со временем проверить информацию, а так - всё на слове барона, сама в неведении. Я хочу сказать: барону после всего так легко ею манипулировать. Почему «Ева»? Ей не подходит, пан Казимир называет её поэтично «Пани Эпракса» - очень красиво. Ева - очень кратко, очень по-немецки. Он утвердил над ней власть, назвав её по-новому, переименовал. Меж тем вокруг самого барона воздух сгущается, а он как будто не чувствует. Что же узнал Родионов у Сомова? Всё очень интересно, хорошо, что читателям назвали дату, значит, ровно месяц до начала войны. Дальнейших успехов в написании романа !

ДюймОлечка: Таттиана пишет: а он как будто не чувствует Почему не чувствует? Мне кажется, именно поэтому он попросил Евпраксию описать все что видела и сылашал, потому что видит вокруг нее что-то все время происходит. Ну а эмоционировать не в его характере.

Малаша: Прочитала запоем последние кусочки. События стремительно разворачиваются, очень интересно, не оторваться. Родионов теперь знает о том, что Плаксу шантажировали и что на нее напали. Интересно, как барон все это сможет урегулировать. Пока отбивается, но Родионов тоже не лыком шит. А сколько теперь переживаний у Плаксы! Таттиана пишет: Полковник передал бы ей бумаги (как человек чести), Евпраксия знала бы правду, смогла бы со временем проверить информацию, а так - всё на слове барона, сама в неведении. Плакса знает правду, точнее то, что ей сказал Кузякин по поводу происхождения мужа и сына. При желании проверит, если эти документы не фальшивки. Авторы упоминали (и не раз), что Кузякин мастер подделывать документы. У него даже для себя подделаны документы на разные имена. Разобралась бы Плакса, фальшивые свидетельства на ее мужа или нет? Барон правильно сделал, что все уничтожил. С бумагами уничтожена и тайна. Ему и Плаксой незачем манипулировать. Он ею увлечен, пытается ее защитить от шантажиста, от напавшего в переулке, и Шурашу спас от гибели на дуэли бескорыстно.

Таттиана: Малаша, очень Вам рада, потому что давно никто не критиковал мою точку зрения. Вы позволите мне иметь своё мнение о бароне? Авторы не возражают, я думаю, им интересно каждое мнение, даже ошибочное. Барон работает на Наполеона, отсюда я исхожу. Меня удивляет, как это его называют «наш барон», для меня наши - Родионов, Барклай де Толли, Александр I. Я думаю, это нормально, что в этом обсуждении есть один голос за Родионова и против барона. Малаша пишет:Плакса знает правду, точнее то, что ей сказал Кузякин по поводу происхождения мужа и сына. При желании проверит, если эти документы не фальшивки. Вы совершенно правы, она знает только то, что ей сказал Кузякин. Барон ей ничего не сообщил, вопрос у неё остался, Щербинина хотела знать правду. Теперь барон знает, что было написано на странице из церковной книги. У него есть повод для шантажа (на будущее), Вы прямо ручаетесь за барона? В Родионове я уверена, а в бароне нет. Евпраксия Львовна знакома с ним всего месяц, а он знает о происхождении её покойного мужа больше, чем она сама. Малаша пишет:Разобралась бы Плакса, фальшивые свидетельства на ее мужа или нет? Барон правильно сделал, что все уничтожил. С бумагами уничтожена и тайна. Однако она боится этой тайны, всегда лучше увидеть всё самой и уничтожить тоже. Думаю, что разобралась бы, у неё есть поверенный в делах или адвокат. Малаша пишет: Ему и Плаксой незачем манипулировать. Он ею увлечен, Он уже начал, до известного события она им манипулировала, теперь они поменялись местами. Плакса больше себе не принадлежит. Это она им увлечена, я даже не могу сказать, что она влюбилась, это похоже на какое-то наваждение. Простите, не вижу, чтобы он был ею увлечен. Она - ценный источник информации, сейчас - особенно ценный. Барон за ночь в заточении всё обдумал, думаю, что сопоставил все факты. Теперь она с ним за всё расплатилась честью, ничего не должна. Если бы она была дама, подобная пани Кульвец... Но она же не такая, она порядочная женщина. Теперь переживает. Не бескорыстен барон, воспользовался её женской слабостью. Хелга пишет: «Вовсе не о том ему надобно переговорить, а я-то, дура неразумная...» Плакса заерзала на диване, желая только одного – чтобы Вестхоф как можно скорее ушел, и страшась этого. Она, видимо, ожидала, что он с предложением руки и сердца пришел. Знаете, лучше бы она с Феклушей в церковь пошла, хоть немножко от барона отвлечься, разрушить его чары. Барон, конечно, предусмотрел пути бегства для себя, а Плаксе отступать в любом случае только в Древково. ДюймОлечка пишет:Почему не чувствует? Мне кажется, именно поэтому он попросил Евпраксию описать все что видела и сылашал, потому что видит вокруг нее что-то все время происходит. Вы совершенно правы, это для него очень важно. Я видимо неверно выразилась, меня удивляет его спокойствие и самоуверенность.

Юлия: Хелга Восторг да и только... Плакса-то до чего мила - растрвожена, смятена... Барон таки доведет бедную женщину... Ева,хм... Неожиданно - это как-то совсем из другой оперы, - но интересно... Сейчас-сейчас... Сей-час... она ему напишет...

ДюймОлечка: Таттиана пишет: Она, видимо, ожидала, что он с предложением руки и сердца пришел. А я не думаю, что вот прям сразу предложение руки и сердца. Она не молодая девица на выданье, она вдова со взрослым сыном. Но то что она ожидала более яркого проявления чувств, возможно заверений в любви это точно. И теперь конечно ей унизительно и больно, что он опять холоден и деловит. Таттиана пишет: а он знает о происхождении её покойного мужа больше, чем она сама Ну нет, не знает, он знает, что верить шантажисту нельзя, не думаю, что он верит каким-то там бумагам про мужа и сына. Таттиана пишет: Знаете, лучше бы она с Феклушей в церковь пошла, хоть немножко от барона отвлечься, разрушить его чары. А вот тут знаете, я с вами согласна, мысли ей точно нужно не вблизи барона в порядок приводить :)

Таттиана: ДюймОлечка, спасибо за ответ. Вы пишете: А я не думаю, что вот прям сразу предложение руки и сердца. Она не молодая девица на выданье, она вдова со взрослым сыном. Но то что она ожидала более яркого проявления чувств, возможно заверений в любви это точно. И теперь конечно ей унизительно и больно, что он опять холоден и деловит. Согласна с Вами в целом. Всё верно, однако она прожила 18 лет, как девица, и осталась наивной и чистой, не смотря на свой зрелый по тем временам возраст и взрослого сына. Смотрите, какие ей снятся сны, какие часто бывают романтичные мысли. Не удивительно, что к ней тянется девица Бетси. Думаю, в глубине души она ждет и надеется на предложение. ДюймОлечка пишет:Ну нет, не знает, он знает, что верить шантажисту нельзя, не думаю, что он верит каким-то там бумагам про мужа и сына. Он своими глазами видел их и внимательно прочел, прежде чем сжечь. Это часть и его профессии, и его шпионской деятельности - запоминать всё. apropos пишет на 4 странице «Виленских игр - 3»: Копия дворянской грамоты на имя Щербинина полетела в огонь, за ней – страница из церковной книги с записью о крещении Ильи, сына Федота Михайловича Щербинина. Страница из церковной книги была подлинной. Там вся загвоздка в двух Федотах. apropos пишет на 2 странице «Виленских игр - 3»:Ох… Мой сын в ужасном положении... он, этот человек по имени Кузякин грозит, что Шураша лишится всего, потому что якобы Захар Ильич не был дворянином, потому что его дед не Федот Иванович, а Федот Михайлович! Тут дело в том, как он использует при случае то, что он знает, а обстоятельства бывают разные. Я хочу сказать: очень плохо, что малознакомый сосед знает семейную тайну, которую надо бы проверить. ДюймОлечка пишет: А вот тут знаете, я с вами согласна, мысли ей точно нужно не вблизи барона в порядок приводить :) Я рада, что Вы так думаете!

Малаша: Таттиана пишет: Вы позволите мне иметь своё мнение о бароне? Разумеется. Вы высказываеие свое мнение, и я делюсь своим мнением, если не возражаете. Таттиана пишет: У него есть повод для шантажа (на будущее), Вы прямо ручаетесь за барона? В Родионове я уверена, а в бароне нет. Барон может все, он циничный человек. Если будет нужно, он ни перед чем не остановится. При этом он очень осторожен и рассудителен, во всем ищет выгоду. Но разве ему было выгодно спасение Шураши, или Плаксы от грабителя? Ничем, но он это сделал. От шантажа Плаксы для него нет никакой пользы, она простая женщина, провинциалка, без связей. Будь у него мысль о шантаже, он сохранил бы бумаги, а не сжег. Теперь ему нечем шантажировать.Таттиана пишет: Она - ценный источник информации, сейчас - особенно ценный. Так получилось совсем случайно. Ни Плакса, ни тем более барон ничго такого не предполагали. Понятно, что барон заинтересован и хочет все разузнать, но не только в своих целях, он хочет и Плаксу защитить.Таттиана пишет: Не бескорыстен барон, воспользовался её женской слабостью. Да он сам же голову потерял. Авторы передали его мысли в той сцене, не было с его стороны тогда никакого расчета, он сам от себя не ожидал такого страстного порыва. Многое в отношениях с Плаксой показывает, что не такой он айсберг в глубине души, каким кажется. ДюймОлечка пишет: И теперь конечно ей унизительно и больно, что он опять холоден и деловит. Но поцеловал же! И Евой назвал. Таттиана пишет: Страница из церковной книги была подлинной. Неизвестно. Вдруг подделка?

Хелга: ДюймОлечка пишет: А айсберг таки подтаял :)) Женщина влияет даже когда к ней относятся неоднозначно. Klo пишет: А Плакса как-то то ли поумнела, то ли ее мысли далеко бродят, что ей явно на пользу Эмоции заставляют работать мозг. Таттиана пишет: Почему «Ева»? Ей не подходит, пан Казимир называет её поэтично «Пани Эпракса» - очень красиво. Ева - очень кратко, очень по-немецки. Так он же немец и есть. Юлия пишет: Ева,хм... Неожиданно - это как-то совсем из другой оперы, - но интересно... Барону не под силу длинное Евпраксия, а Эпраксой он ее принципиально называть не может. Может, когда-нибудь будет Плаксочкой называть, если что сложится. Таттиана пишет: Страница из церковной книги была подлинной. Как это установлено? Малаша пишет: Ему и Плаксой незачем манипулировать. Он ею увлечен, пытается ее защитить от шантажиста, от напавшего в переулке, и Шурашу спас от гибели на дуэли бескорыстно. Корысть у него всегда присутствует, хотя бы потому, что сделал это, как он считает, ради собственного спокойствия. Дамы, огромное спасибо за чтение и дискуссию!

apropos: Хелга Плакса вся в растерянности, опять плачет, а барон, паршивец, держит лицо. Ну, ну... Дамы, спасибо за дискуссию, очень любопытно было прочитать. Это хорошо, что мнения разделились, есть что обсудить. Таттиана пишет: Полковник передал бы ей бумаги (как человек чести), Евпраксия знала бы правду А вот тут загвоздка, и Родионов мог оказаться в очень непростом положении. Дело в том, что тогда существовали уголовные статьи за присвоение себе незаконных "прав и привилегий", в том числе - дворянского происхождения. Родионов, как офицер на службе, вряд ли мог (тоже дело чести) скрыть уголовно наказуемые факты. Речь ведь не о личных делах, а о правовых. Это касается и Плаксы, которая - если муж ее не дворянин, не имеет права называть себя дворянкой (со многими вытекающими), а Шураша - служить офицером. По логике и обязанности Родионову пришлось бы подать рапорт об этом происшествии, скрыть его он не имел права. Так что Плаксе как раз очень повезло, что барон сжег бумаги, иначе при его личном досмотре эти документы были бы обнаружены Родионовым, а далее... ну, можете представить. Таттиана пишет: Он утвердил над ней власть, назвав её по-новому, переименовал. Да он выговорить ее полное имя не мог, потому и сократил. А что? Славное имя, на мой взгляд. Таттиана пишет: Меня удивляет, как это его называют «наш барон», для меня наши - Родионов, Барклай де Толли, Александр I. Потому что он - главный герой-любовник авантюрного романа. Да, шпион, но какой мужчина! Не рассыпается в комплиментах, но на него всегда можно положиться в трудную минуту, не подведет. Надежен, как скала, не говоря о том, что молод, красив и умен. ДюймОлечка пишет: Но то что она ожидала более яркого проявления чувств, возможно заверений в любви это точно. Ну, от мужчин трудно сего дождаться, даже от мужей. Тем паче, что у них там все еще совсем непонятно. Юлия пишет: Сей-час... она ему напишет... Слезами. Малаша пишет: Будь у него мысль о шантаже, он сохранил бы бумаги, а не сжег. Кстати, да. Без бумаг чем шантажировать-то?

Хелга: apropos пишет: Без бумаг чем шантажировать-то? Этот мерзавец найдет чем!



полная версия страницы